— В смысле? Какую еще свадьбу? — Осознать сказанное мною у Сергея явно не получалось. От слова совсем. Судя по его нахмуренной гримасе, поднять-то старшего лаборанта я сумел… А вот разбудить — нет. И теперь у осоловело пялящегося в никуда тела мозги не функционировали. Вот просто отказывались работать, и все.
— Ты вчера публично клеился к девице, которая заявилась на гулянку вместе с то ли дядюшкой, то ли дедушкой, то ли двоюродным дедушкой, по совместительству являющимся одним из местных старейшин. И столь же публично сделал ей предложение руки, сердца и совместно нажитого имущества. — Если честно, я немного завидовал языковым навыкам Синицына, сумевшего за очень короткое время освоить гоблинскую речь если и не в совершенстве, так по крайней мере на весьма достойном уровне. Он же вчера даже стихи сочинять пытался! И судя по ухмылкам посторонних посетителей то ли храма, то ли ресторана, у него получалось если и не достойно, так по крайней мере смешно, а не отвратно. — Причем оный старый пень был каким-то там родственником Борекса. А потом вы с благословения старших членов клана удалились в номер-люкс этой забегаловки, и несмотря на то, что гулянка даже и не думала затихать, периодически все присутствующие могли услышать девичьи крики, плавно переходящие в женские стоны.
Лежащее рядышком на кровати рядом с Сергеем тело чего-то невнятно буркнуло и пихнуло Синицына ногой, а после покрепче замотало голову в одеяло, ненароком обнажив упругую женскую попку, со следами синяков… И зубов... Знатными такими засосами, за которые лично на меня однокурсницы и просто хорошие знакомые изволили сильно-сильно обижаться даже в том случае, если они располагались в тех местах, которые кому попало не показывают. А еще на будущее стоит учесть, что сия особа любит поспать и решительно возражает против источников всяких разных посторонних звуков вблизи себя раньше, чем глаза сами откроются. Вероятно, нам теперь жить в этом мире до конца дней своих. Причем Сергей до этого самого конца имеет все шансы дождаться отнюдь не в одиночестве.
— Вот же ж ешкин кот! — Наконец-то сумевший осознать произошедшее Синицын натуральным образом схватился за голову... Впрочем, возможно данный жест вызвали не тонкие душевные переживания, а вполне себе вульгарные физические недомогания. У самого с утра голова трещала, руки дрожали, во рту словно проводили незаконное захоронение токсичных отходов, а еще почему-то долго никак не мог сфокусироваться, и до сих пор слегка побаливает правый глаз. Кажется, мне туда вчера стукнули, пусть даже этого я и не помню, хоть убей... — Что за дрянь нам вчера подсунули… и какого хрена ты меня не остановил?!
— Психотропного и с явным возбуждающим эффектом, раз нас всего с пары бокалов вроде бы безобидного компотика так разморило, — потер я слегка саднящий лоб, с которого только-только сошел отпечаток чего-то твердого. То ли тарелки, то ли столешницы. — Не знаю уж, по каким рецептам эти зеленухи гонят данную марку самогона, но мне тоже башню сорвало капитально. Я сам вчера резко вспомнил начало пубертатного периода и до рези в штанах хотел склеить какую-нибудь симпатичную деваху, а их рядом оказалось как-то уж подозрительно много, пусть по большей части и малолетки… Только вот когда пытался встать со скамьи, то падал не сделав и третьего шага, а язык и русские-то слова выговорить толком не мог, не говоря уж о гоблинских.
— Подстава, — сложить два и два мне было не сложно. Синицын, очевидно, пришел к тем же выводам, причем даже куда быстрее. — Черт... И ведь не вывернешься же теперь, да?
— Сложно будет выкрутиться так, чтобы не прослыть свиньей, поправшей все мыслимые правила чести и гостеприимства, — не стал спорить с ним я. — Причем обвинить собутыльников в том, что они нас опоили, не получится. Диглан и старейшина тоже ведь хлебали ту дрянь... Но то ли устойчивее к ней в силу привычки оказались, то ли заранее антидоты приняли, то ли тупо отправились после пары стаканчиков сбросить напряжение в обществе жриц продажной люб...
Договорить я так и не сумел, поскольку рот заткнула подушка, брошенная метко и сильно. А после от лежащей рядышком с Сергеем фурии последовал целый шквал возмущенных воплей, которые у меня и разобрать-то толком не получилось, поскольку все было произнесено слишком быстро. Но догадаться о том, что случайная подружка и потенциальная супруга Синицына крайне недовольна, было не сложно. Прикрывшаяся одеялом девушка не только говорила резкие и явно бранные слова, но и недвусмысленно угрожала непонятно откуда взявшимся кинжалом, удерживаемым за кончик лезвия. И, судя по характерному прищуру, была очень близка к тому, чтобы метнуть заостренную железяку в незваного визитера, посмевшего её разбудить и увидевшего почти обнаженной.
— Спокойно, — произнес Сергей медленно и, по-возможности, аккуратно накрывая руку девушки своей, тем самым блокируя движение, необходимое ей для броска. — Он уже уходит... Уходит... Толик, ты намеков не понимаешь? Закрой дверь с той стороны, потом поговорим.