Оживленная дискуссия с множеством экспрессивным жестов как-то сама собой переросла в драку, когда один благообразный седой дедушка вполне себе человеческого вида, неловко ковыляющий на деревянной ноге, на очередном взмахе руками случайно заехал в глаз своему оппоненту. Причем это был единственный глаз того почтенного покрытого морщинами и малость зеленокожего джентльмена, поскольку второй закрывала черная повязка в пиратском стиле. Ответ был быстр, точен, резок и сокрушителен для излишне ретивого пенсионера, чью мужскую гордость излишне тесно познакомили с чужим коленом. На любителя грязных приемчиков товарищи одноного бросились сразу вдвоем и повалили на землю так ловко, будто не один раз данный маневр отрабатывали. Борекс попытался разнять сцепившихся стариков, но его по макушке от души огрела большущим позолоченным посохом какая-то низкорослая фурия, которую лично я подозревал в том, что она является главой местной гильдии магов или чего-то типа того. В волосах дамочки еще попадались отдельные рыжие пряди, да и лицом она чем-то напоминала ту красотку, которая свечки зажигала при помощи волшебства.
Лучшие люди и нелюди города с азартом устроили драку, припоминая друг другу старые обиды. От участия в ней воздержалось едва штук пять людей и гоблинов... Да и то, боюсь, не в силу пацифистских настроений, а потому как чистить своим оппонентам морду кулаками они уже в силу физических кондиций не могли. Я с замиранием сердца уставился на окружающих нас бойцов, ожидая, что сейчас и те схватятся друг с другом, а улица превратится в место кровавого побоища... Но идти в бой за своих лидеров окружающие нас вооруженные горожане явно не собирались. Хотя смотрели с интересом и, кажется, даже ставки делали. Даже вояки-телохранители не стали вмешиваться в разборки своих патронов, а лишь отошли в сторону, чтобы не мешать выяснению отношений. А лекари, закончившие разбираться с жертвами взрыва, деловито, привычно и как-то даже обыденно стали доставать новые повязки и примочки, которым явно минуты через три-четыре найдется достойное применение. На большее запала дерущихся в силу преклонного возраста уже вряд ли хватит.
Сергей Синицин.
В целом наши гостеприимные хозяева отделались достаточно легко — не считая двух-трех погибших, конечно. Пострадавших же от взрыва оказалось как бы не меньше, чем от последующей драки "уважаемых, гм, существ". Вспоминая некоторые взрывы того же газа в оставленном нами мире — одних только разрушений могло быть раза в три-четыре больше, не говоря уж о последующем пожаре. И конечно, повезло, что животных уже успели куда-то отвести — подозреваю, даже один испуганный бабахом мастодонт мог бы наглядно показать, что выражение "слон в посудной лавке" — вовсе не гипербола. В караване же их было три, да и местные "быки", думаю, тоже при нужде могли бы проложить себе дорогу на волю сквозь большую часть деревянных построек.
По крайней мере степень опасности обращения с незнакомыми "колдовскими" предметами Борекс и компания осознали в полной мере. Так что следующие два дня для нас прошли довольно однообразно — караванщики очень осторожно добывали из груды доставленного барахла очередной предмет и водружали его на стол передо мной или Блиновым. От нас же требовалось распределить принесенное в одну из четырех категорий: "очень опасно, обращаться с величайшей осторожностью", "нужная штука, отложите на потом", "можно использовать прямо сейчас" и "всякая фигня". В последнюю категорию попадали, например, многочисленные куски разноцветного пластика. Как оказалось, подчиненные Борекса насобирали этого добра в количествах, способных вызвать зависть и оторопь у любой сорочьей стаи. Еще среди груза оказалось довольно много кусков пенопласта от упаковок различной техники. Наконец, разноцветное битое стекло — целых бутылок строители после себя практически не оставили — тоже вызвало у местных примерно такой же ажиотаж, как у наших археологов куча черепков древнегреческих амфор.
Вообще надо признать, что только в процессе этой "демонстрации" мы начали осознавать, какой драгоценностью для раннесредневекового (ну или позднеантичного) общества является практически любой предмет с нашего уровня технического развития. Заодно стало понятно, почему Борекс так легко согласился на условие оставить "наш" корпус НИИ в неприкосновенности. Лесные дикари на пару с его караванщиками без того нагребли куда больше, чем смогли вывезти в этот рейс — потому что гребли все, включая содержимое контейнеров со строительным мусором. Разве что бетонных блоков не взяли, да и то скорее из-за веса, зато самых обычных кирпичей различной степени побитости в грузе оказалось примерно полторы сотни. Звучит смешно, но если сама концепция кирпича у Борекса особого удивления не вызвала, то вот идея проделывания в нем отверстий для уменьшения веса и лучшей теплоизоляции повергла в глубокую задумчивость.