В первую же категорию кроме двух — еще двух! — баллонов с газом попадали емкости с жидким или газообразным содержимым — вплоть до различных пузырьков аптечного вида и градусников. Удивительно, но из семи штук путешествие не пережил всего лишь один. Собственно, их стоило бы скорее отправить в разряд "на потом", но посовещавшись, мы решили не рисковать — все-таки к опасным предметам они точно не полезут, а "нужные"… мало ли какому дураку взбредет в голову попробовать стеклянную сосульку на зуб.
Случались и находки, которые ставили нас в тупик ничуть не меньше, чем хозяев. Например, где в перенесенной зоне можно было найти сорок два экземпляра женских розовых трусов — не ношенных и одного размера?! "Но как, Холмс?" в чистом, дистиллированном виде. Причем сложены они были среди барахла, натасканного из бытовок строителей. Мы с Толей нафантазировали на их счет полдюжины приличных объяснений и в два раза больше непристойных версий, но вот с правдоподобностью плохо было и у первых, и у вторых. Подозреваю, что теперь у местных мнение о распространенном у "колдунов" нижнем белье будет несколько… узкое и однобокое.
Впрочем, опасные иди "экзотические" находки встречались не так уж часто. Неудивительно, что к уже к середине первого дня Борекс заскучал, а после обеда и вовсе куда-то ускакал, сославшись на "неотложные дела клана". Учитывая, какими мерами предосторожности сопровождалась транспортировка к нам на стол и последующее распределение каждого арматурного прута, понять его было несложно. Мы и сами под влиянием скуки — ну и примерно литра местного вина, — разошлись настолько, что ближе к вечеру начали добавлять в классификатор «культовые предметы неизвестного назначения» — одноразовую пластиковую тарелку, к которой прилип кусок лепешки со следами зубов неизвестного узбека. Заменивший Борекса молодой парень — Диглан, — кажется, шутку понял и оценил. По крайней мере, сопровождая почтительно, на вытянутых руках осторожно уносящих тарелку слуг, он пару раз оглянулся, ухмыляясь при этом до ушей.
Вообще этот Диглан оказался довольно занятной личностью — из тех, кого принято называть "компанейскими", хотя по первости его возраст и одежда — явно дорогая и модная — дали повод заподозрить в нем мальчика-мажора. Впечатление оказалось ошибочным, барских замашек парень отнюдь не демонстрировал. Наоборот, ничуть не гнушался подставить плечо под очередную тяжесть или покрутить в руках — после нашего вердикта, что штука безопасна — разводной ключ или "какую-то хреновину из мотора", не обращая внимания на ржавчину или следы смазки. Да и языковой барьер его смущал даже меньше, чем Борекса. И когда на второй день мы, озверев окончательно, потребовали устроить перерыв, совмещенный с экскурсией по городу, так само собой вышло, что именно Диглан вызвался сопровождать нас. Вместе с шестеркой охранников, понятное дело. Впрочем, драка местных старейшин вполне убедительно показала, что телохранители развлечениям подопечных не мешают. А вот уберечь двух "интуристов" от всякой средневековой городской бытовухи вроде срезанных кошельков или чего похуже эти угрюмые ребятишки вполне умели одним лишь видом. И это мы еще кое-как отбились от вызова персонального лимузина, в смысле роскошных носилок для переноски. Как оказалось, среди местной элиты считался наиболее подходящим именно такой способ передвижения — собственными ногами пользовались лишь особенные ревнители традиций старины, а различными верховыми животными — не знающая тех самых традиций отмороженная молодежь.
Сам город назывался Юксмурм — если, конечно, мы правильно поняли Диглана и это не было просто обозначения для "что-то большее, чем деревня". По общественному же устройству тут образовалось нечто вроде Новгородской республики, но без призыва на княжения всяких посторонних Невских.
— Здеся они сидеть! — наш гид указал на симпатичное здание с колоннадой и прочими барельефами, смутно напомнившее мне областной театр. — Говорить, спорить… потом драться. Я говорить — лучше драться сразу, народ звать смотреть, деньги собирать. У северных диких так — кто спорит, выходят в круг, дерутся, всем весело. А у нас — говорить, говорить, говорить. Борекс брать меня с собой, учить, а я там спать, громко спать… — Диглан очень живо изобразил, как лежит на чем-то вроде парты и храпит. — Дядя сначала ругался, потом смеялся, сказать, он от старого Гроха сам всегда спать хочет.
Понимать его получалось даже лучше Борекса — впрочем, я подозревал, что Диглан для общения с «интуристами» перешел на некий «пиджин-гоблинский».
— А здеся — локопета! ¬ — с куда большим энтузиазмом и даже некой гордостью продемонстрировал нам гид следующую постройку. Лично мне здание напомнило виденный на картинках римский Колизей, только меньше, ниже и в куда большей степени недостроенное или развалившееся — и дальнейшие слова Диглана подтвердили, что сходство не случайно.
— Гонки на повозках — ух! Я там телега катал, цветы на голова получал. Мой белый телега весь город знай.