— А чего, бегать по потолку и орать? Ну да, недооценили мы… ладно, я недооценил местных барыг-клофелинщиков, — добавил я, решив не заострять внимание, что Блинов пил вместе со мной и имел все шансы угодить ровно в ту же "медовую ловушку". — В следующий раз будем осмотрительней.
— Следующий раз?!
— Местные законы многоженство позволяют, — пояснил я. — Как и многомужество, к слову. В конце концов, что мы за попаданцы без гарёма? У них тут довольно хитрая система, с градациями по качеству жены — старшая жена, младшая жена, полуналожница… в общем, все запутано. Я пока шел, с охранником разговорился, он как раз сын такой вот младшей жены, на родовое имя право имеет, кое-чему научили, но как взрослым стал — щит-меч в руки и пинком на выход. Хочешь, чтобы признали полноценным сородичем и включили в списки на наследование и прочее — надо нехило занести в казну клана, ну и персонально старейшинам, чтобы и похлопотали и высказались как надо. В общем, все как у нас, бабло решает. Кстати, помереть, записав тебя единственным наследником, это вариант...
— Серега, у тебя точно все дома?! — Блинов, наклонившись, вгляделся мне в лицо. — Походу, зрачки расширены… или тренируешься, как под психа закосить?!
— Да я, в общем, серьезен как мастодонт! — почти обиделся я. — Не помнишь, куда мы пакет с ювелирными побрякушками и прочей бижутерией задевали? Надо бы для невесты подарок выбрать…
— Определенно, рехнулся! — вынес вердикт напарник. — Впрочем… не кусаешься и то хорошо. Учти, нашу спальню я оставляю за собой, устраивайтесь где хотите в другом месте… Желательно подальше.
— Пакет, спрашиваю, где лежит?
— Стекляшки были в двойном мусорном кульке, который потом еще пленкой замотали… а сейчас должны во второй от входа комнате лежать. Там еще лекарства рядом, возьми себе реланиум что ли… может отпустит.
— И тебе возьму, — пообещал я, вставая. — Все равно его у нас дофига, а сожрать надо, пока срок годности не вышел.
Шутку юмора Анатолий не оценил и, по-моему, вообще не понял, что я шутил. А реланиума у нас действительно было много — две большие банки с таблетками, найденные во время шмона третьего этажа в одном из столов. Смутно подозреваю, планировалось их содержимое использовать отнюдь не в строгом соответствии с предписаниями врача…
Делегация будущих родственников явилась ближе к обеду — подозреваю, изрядно задержавшись из-за "прихорашивавшейся" невесты. Что ж, если до этого момента у меня еще имелись какие-то сомнения, то при виде показавшегося из паланкина чуда в перьях — в прямом смысле слова, за эту накидку заплатили жизнями десятка три попугаев, не меньше — они тут же издохли в корчах.
— Достопочтенный Борекс, — семенивший впереди тесть подслеповато моргнул и распахнул объятья, целясь при этом куда-то в промежуток между Борексом и Дигланом. — Как я рад видеть вас нынче в добром здравии…
По лицу Борекса очень явственно читалось, что лично он предпочел бы увидеть дорогих гостей в виде похоронной процессии, причем в закрытых и надежно заколоченных гробах. Ну или кремированных — с этими обычаями у местных нам пока не выпало случая ознакомиться поближе. Но все же глава клана Жезезноруких доказал, что место свое занимает по праву — шагнул вперед, облапил гостя и даже не придушил его в объятьях… ну, так, слегка сжал…
— Кха-кха-кха.
— Где мой дом?! — не дожидаясь, пока папаша отдышится, пролезла вперед невестушка. — Мы устали с дороги, я хочу есть, принять ванну, а еще хочу… хочу…
Теперь уже настала очередь Борекса задыхаться, так что пришлось выручать нашего хозяина и брать инициативу на себя.
— Наш дом, — посторонившись, я поднял руку, собираясь указать на "музей", и невеста — черт, как же её звать-то?! — тут же вцепилась в мой рукав, — вот этот замечательное строение в глубине двора. С удовольствием устрою для вас по нему…
— Низковат и маловат! — поморщилась невеста. — Надеюсь, внутри лучше, чем выглядит снаружи. Сигни! — не оборачиваясь, скомандовала она, — пусть мои сундуки несут в тот дом, а остальное… папа сам разберется!
— Хорошо, госпожа, — отозвалась державшаяся позади блондинка. Впрочем, возвышаться над невестой на добрых… обычно в таких случаях меряют в головах, но тут к голове прилагалась шея, плечи, а также высокая и вполне объемная грудь. — Я прослежу.
Как и ожидалось, внутреннее убранство нашей "виллы" у Гроссеты — я, наконец сумел припомнить её имя, — вызвало лишь презрительную гримасу. Зато разложенные вдоль одной из стен внутреннего дворика мешки она углядела практически от входа — и бросилась на них, словно коршун на цыплят. Сопровождавший нашу процессию Блинов сначала закатил глаза, а затем и вовсе зажмурился, не желая даже взглядом участвовать в начавшейся вакханалии копошения, потрошения и вандализма.