"Мода? Как вы можете здесь говорить о моде? – возмущённо воскликнула американка, впервые посетившая Россию. – Да я никогда в жизни не видела столь потрёпанных, убого одетых существ. Я не нашла ни одного платья, которое мне захотелось бы купить или взять напрокат и надеть хотя б на десять минут, даже на вечеринку в трудные времена. Тоже мне, мода! Что вы разглядели в этой отвратительной одежде? Что у вас за глаза?"
"Русские глаза, – твёрдо ответила я. – Настоящие русские глаза, которые видели платья крестьянок и фабричных работниц до революции, и после, и два года назад, и вновь в этом году. И теперь определённо, о, да, совершенно определённо в России есть мода. Бедная, потрёпанная и, возможно, смешная в ваших глазах, но роскошная для русской молодёжи – нечто прекрасное и желанное".
Вестибюль гостиницы "Астория" заполнен до отказа. В это время года иностранцы, в основном американцы, приезжают сюда, дабы стать свидетелями "величайшего шоу на земле" – увидеть страну Советов. Их число по сравнению даже с годом назад выросло более чем в два раза. Для большинства это абсолютно новый опыт.
Они прибывают поодиночке и парами, группами по десять и более человек, на кораблях, по железной дороге и самолётами и остаются здесь от двух до тридцати дней или дольше, чтобы впитать атмосферу "свободнейшей страны в мире" или же самой "забытой Богом" – в зависимости от индивидуальной точки зрения. В деле отношения к России не бывает золотой середины. Вы либо за, либо против, красный или белый, леворадикал или консерватор, и если у вас до приезда сюда ещё не сложилось мнение об этом "новейшем на свете явлении", то вы можете выработать его прямо тут, потому что, когда вы вернётесь домой, вас будут допрашивать, клеймить и приговаривать ваши же соотечественники. И они поверят вам только в том случае, если ваше мнение совпадёт с их собственным.
Аудитория "Советской панорамы" съезжается в Ленинград со всех штатов нашей родины. Она заполняет "Асторию" от чердака до подвала. В ней как богатые, так и бедные. Мужчины в вечерних смокингах с бутоньерками на лацканах трутся локтями с девушками-работницами автомобильного завода в Детройте. Дамы, увешанные драгоценностями, путешествующие в сопровождении горничных и с кучей чемоданов, полных парижских украшений, смешиваются с бизнесменами, ищущими контракты с советскими деловыми кругами и жаждущими торговли. Врачи, исследующие социальную медицину, в сопровождении своих жён и детей; школьные или университетские преподаватели на каникулах, некоторые из которых уже ведут обширные записи; студенты, путешествующие "насыщенно" и получающие от этого огромное удовольствие; представители всех классов, всех возрастов, и все одинаково возбуждены, задаваясь вопросом, что же они увидят дальше.
За стойкой озабоченные русские кассиры проверяют дорожные чеки и проворными пальцами подсчитывают суммы на специфичных китайских счётных устройствах. Четвёрка юных девушек только и делает, что раздаёт ключи. Телефонный коммутатор разговаривает на пяти языках, тогда как служащие гостиницы, известные как "коридорные", кланяются только что прибывшим гостям, выполняют их поручения или извлекают их багаж с многочисленными бирками из огромной кучи у входа. Лишь недавно приплыл круизный лайнер с ещё шестьюдесятью американцами, как обрадованными, так и растерянными, а то и напуганными своим знакомством с советским Ленинградом. Некоторые из них напускают на себя браваду, будто впервые собираются выйти за бруствер. В их глазах читается выражение: "Пусть это и коммунистическая Россия, но меня вам не запугать". Они толпятся у стойки, стоя терпеливо или нетерпеливо, в зависимости от своего темперамента, одни – естественно, другие – как автоматы, ожидающие, что их заведут и отправят в указанном направлении.
"Что за отель! Я не могу в это поверить, будто мы попали в 'Уолдорф'".
"А в той книге, которую мы читали, Джоан, говорилось, что всё было ужасно".
"Не стоит выносить поспешных суждений, юные леди".
"Что ж, по крайней мере, у них есть электрическое освещение".
"Погодите, пока мы не увидим наши номера".
Сбившись в плотную толпу, они стоят, преисполненные решимости быть готовыми ко всему, через что им предстоит пройти. Их возбуждение выражается в бесконечной болтовне.
"Может быть, это
"Интересно, а вода действительно потечёт? Я бы не хотела, моя дорогая, чтобы душ сразу заработал, это было бы так неромантично".
"О, Джон, я забыла порошок против блох!"
"Ничего страшного, мы здесь всего на три дня. Думаю, мы это переживем, если только нас не отравят".
"И, Мэдж, ох уж эти таможенницы. Я думала, они никогда не закончат досматривать мой багаж. А та большевичка вообще подняла мои шёлковые панталоны прямо у всех на глазах. Я была в замешательстве. Видимо, она подумала, что я контрабандистка. Спросила, было ли это подарками или чем-то в этом роде и есть ли у меня тут родственники. Ты только представь!"
"А где тут ресторан?"