Поляки всегда хотели вернуть своего Понятовского, год за годом настойчиво предлагая справедливый обмен – их любимую статую на статую прадеда, которая была установлена в его честь в центре Варшавы и которую они искренне ненавидели. Но род Паскевичей упорно не соглашался, и только революция вернула князя Юзефа домой, в польскую столицу, на почётное место, откуда он, возвышаясь с вытянутой рукой над площадью, казалось, вот-вот опять двинется завоёвывать и править. А прямо за ним, под колоннадой, находилась могила Неизвестного солдата, заваленная венками и цветами, с погребальными факелами по обеим её сторонам, которые горели неугасимым пламенем "вечных огней".
Для меня Варшава наполнена воспоминаниями о моих прадеде, бабушке и матери, поскольку там он правил и все они жили в большом дворце, известном как "Замок".
Таковы были строки из официального стихотворения, написанного поэтом-лауреатом специально к пожалованию прадеда титулом светлейшего князя Варшавского с назначением его наместником Царства Польского77. Но были и другие стихи, сочинённые непочтительной правнучкой, которые гласили:
Первое творение было высоко оценено нашими родителями и часто цитировалось ими особым глубоким вибрировавшим голосом с тремоло, но второе неизменно вызывало стоны неодобрения, суровые выговоры и даже наказания.
"Подумать только, что его потомки осмеливаются говорить о нём, великом человеке, славе семьи, таким позорным образом!" – горько восклицали они, придумывая всё новые и новые кары. Старшее поколение было полно обожания и почтения по отношению к славным деяниям и подвигам фельдмаршала, но постоянными разговорами о них провоцировало нас, молодёжь, настраивая против его заслуг. В результате мы, став грубыми и дерзкими, пренебрегали историческим значением нашего доблестного предка, сравнивая того, исключительно в невыгодном для него свете, с великим генералом Суворовым. Когда же князь Щербатов выпустил свой многотомный труд
В Замке, старом дворце Варшавы, моя бабушка Анастасия Паскевич венчалась с князем Михаилом Лобановым-Ростовским, молодым адъютантом прадеда, и там же родилась моя мать. Бабушка любила Варшаву и была необычайно популярна в польском обществе, потешавшемся над её забавными выходками и прозвавшем ту
Однажды, ведя беседу о моей бабушке, графиня Потоцкая, очень пожилая польская дама, рассказала мне о ней правдивую историю. Оказывается, когда российский император как-то гостил у Паскевича в Замке, там устроили торжественный смотр войск, на котором присутствовала "вся Варшава". Прабабушка и три её дочери сидели в своей ложе, когда император вошёл туда, чтобы засвидетельствовать своё почтение супруге наместника. Все дамы мгновенно встали – все, кроме моей будущей бабушки, которой было тогда около восемнадцати лет.
"Встань немедленно, Анастасия", – возмущённо прошептали её мать и сёстры, но она продолжала сидеть, с несгибаемым достоинством поклонившись императору, сделавшему вид, что не заметил столь нарочитой грубости со стороны совсем юной девы.
"Немедленно встаньте, княжна", – прорычал и её отец, но это также не помогло.