Адриенна только головой покачала. Ну что за люди, а? Небось как сам гулять, так не в укор! И сейчас… не Леонардо осудил, а дочь. Хотя вины там как бы не обоих поровну.
Леонардо было плевать на девчонку и возможные последствия. Анна надеялась, что все обойдется. Ну и… поженить бы их, да не получится. А жаль, очень жаль.
– Раз оступиться – бывает. Ты мне еще скажи, что ни разу от жены налево не сходил!
Стефан вильнул взглядом туда, где подходила уже супруга:
– Ни разу, дана!
И, главное, так честно смотрел… вот сразу взять и поверить!
Адриенна только головой покачала:
– Стефан, ты подумай. Приданое я за нее дам, все ж не чужие теперь. А вот парня надо хорошего, чтобы не гнобил ни ее, ни ребенка.
– Ребенка, дана?
Жена Стефана, тоже Анна, услышала часть разговора, и Адриенна, сжалившись, вкратце пересказала остальное. И поняла, что услышана.
Ньора Бароне, не особенно сомневаясь, кивнула:
– Знаю такого. Ньор Дарио Пагани.
– Пагани… – задумалась Адриенна. – Что же я про него слышала…
– У него своя ферма, овец он выращивает, стрижет…
– А, ньор Дарио! – Адриенна улыбнулась. – Согласна, человек он хороший. А не староват будет?
– Тут другое, дана. Мы с ним договоримся грех прикрыть. Вы ж не знаете, наверное, почему он не женат? Он в детстве паховую лихорадку перенес и детей с тех пор иметь не может.
Адриенна кивнула.
Знала она такое, жуткая болезнь, при которой человек бредил в горячке, опухал, если выше пояса, еще не страшно, а вот если ниже…[11]
Все. Детей не будет, хоть ты что.
– Знаю.
– Он и не женился поэтому. Не захотел бабий век заедать. Говорит, без детей бабе не жизнь, а если жена гулять будет, так я, мол, не смогу.
– А вдову какую взять? С детьми?
Ньора Бароне пожала плечами:
– Вроде как ладилось у него тут с одной, да потом она хвостом вильнула… Стефано! Поговоришь?
Стефано Бароне медленно кивнул:
– А что? И поговорю…
– И деньги хорошие, – елейным тоном подсказала Адриенна. – Три сотни лоринов в приданое Анне будет.
Супруги аж рот раскрыли:
– Дана?!
– Ой, мамочки, это ж какие деньжищи!
Адриенна погрозила пальцем обоим родителям:
– Я управляющего попрошу все прописать. Чтобы, случись беда, деньги при Анне остались. И лично из рук в руки мужу молодому передам. Под роспись. Ясно?
Родители дружно помрачнели. Судя по всему, уже прикинули, как половину отначить. А вот нечего!
Кому предназначено, тот и пользоваться будет. А вам, ньоры, за дочерью следить надо было внимательнее. Адриенна решила еще поговорить с Анной, ну и пусть ее к жениху, что ли, свозят. Хоть посмотрят друг на друга до свадьбы, если согласны.
А ей предстояло нелегкое дело.
Уговорить падре Санто. Благо тот собирался завтра приехать.
– Нет, нет и еще раз нет! Дана, грех это, да еще какой! Самоубийца же!
– Так ведь не самоубилась же, – парировала Адриенна.
Она так и знала, что с падре будут проблемы. Начнем с того, что перед свадьбой надо исповедаться. А еще самоубийство и убийство – смертный грех.
И блуд до брака.
И беременность…
Там целый набор получается, и все на девчонку. А она, между прочим… да пусть она хоть какая стерва! Это не повод к ней относиться как к плесени.
Падре серьезно определяет общественное мнение. Он косо будет смотреть на Анну, ну и все остальные присоединятся. И будут ее дружно гнобить. И ничего не поделаешь, в стаде должна быть паршивая овца. В которую падре будет тыкать пальцем и говорить: «А вот не надо, как она, а то закончите так же». Это Адриенна уже поняла.
Дан Рокко не просто так штаны просиживал, читать он любил и девушку пристрастил. А в книгах умные вещи пишутся, только не поленись прочитать.
– Все одно… гнать надо таких! Одна паршивая овца все стадо портит.
– Тот, кто без греха, пусть первый бросит камень, – парировала Адриенна.
Падре горделиво расправил узкие плечи. Ну да… какие там у него самоубийство, блуд и беременность до брака! Особенно последнее! Но и Адриенне отступать было некуда.
Или она тут хозяйка и все ее слушаются, или…
– Падре, а вы не думаете, что вина лежит на многих? На Леонардо, который соблазнил неопытную дурочку?
Падре кхекнул:
– Баба не захочет, кхм… не вскочит, дочь моя.
– Падре, у Леонардо опыт придворный. И против него – деревенская простушка? Вы уж простите, но и более опытные поддавались, не то что Анна.
Падре хмыкнул.
Так-то посмотреть – согласен. Но все же…
– Не тот у нее опыт. Не те силы, чтобы искушению противостоять. Поддалась, сами знаете, плоть слаба. А что до остального… заметьте. Ребенка она не убила.
– Неужели?
– Она о ребенке в тот момент не думала. Только о себе. Она сама за свой грех себя приговорила. А еще подумайте, падре, что Анна в минуту отчаяния не пошла искать спасения у родителей. Не пришла в храм… почему?
Падре замялся.
Да потому, что ничего хорошего она бы там не услышала. Вот то, что падре уже высказал Адриенне, то и Анне бы досталось. Неприятно…
Грязью обольют, а помощи не будет.
