– Каша есть, дана. Яйца отварить или поджарить можем. Ветчина – хоть королю подавай, не побрезгует. Овощное рагу есть. Хлеб пока только вчерашний, сегодняшний уже съели утренний, а новый только выпекаем… зато пироги с зайчатиной сегодняшние, с пылу с жару.
Адриенна кивнула:
– Овощное рагу. И пирог попробую.
– Как прикажете, дана. Чем запивать будете? Вино, эль…
– А есть какой-нибудь взвар? – Вино и эль Адриенна не любила. Просто вкус не нравился.
– Грушевый взвар, дана. Только холодный уж небось…
– Все равно несите, – махнула рукой девушка.
И сунула ньору пару сольди. Дороже здесь завтрак явно не стоил.
Мужчина просиял и унесся на кухню. Адриенна попробовала поддержать застольную беседу:
– Вы давно уже приехали, дан Феретти?
– Мы здесь уже четыре дня. – Энцо смотрел на тонкое лицо даны. На ее улыбку… какая же она – красивая?
Нет, это не то. Вот Мия тоже красивая. Но сестренка у него похожа… Энцо подумал, что если проводить параллели, то на стилет. Или на ледяную скалу. Она красивая, умненькая, но рядом с ней не согреешься. А Адриенна улыбается – и солнце ярче, и на душе теплее становится. Так рядом с ней хорошо…
– Мы, наверное, тоже на пару дней задержимся, – кивнула Адриенна. – Надо кое-что закупить.
– Дядя говорил, что покупал что-то для дана Рокко. Кажется, ткань, железо в слитках…
– Вот как? Надо посмотреть. Я, конечно, доверяю ньору Паскуале, но…
– Но хозяйский пригляд за всем потребен. Так сам дядя и говорит, – развеселился Энцо.
– Абсолютно точно. Я и дану Рокко доверяю, но присматривать буду.
Энцо тряхнул головой:
– Вы правы, дана.
Адриенна лукаво стрельнула глазами:
– Как, дан! Вы мне не скажете, что так себя вести не подобает?
На Энцо прямо родимым домом повеяло. И отцом, который эти слова обожал…
– Никогда! – искренне сказал он. – Вы о своем доме заботитесь, это правильно. Я вот… пока не могу… но я исправлюсь. Обязательно!
– Как получилось, что ваш дядя ньор, а вы дан? – вежливо поинтересовалась Адриенна.
И Энцо принялся рассказывать свою историю.
О чем он умолчал, так это о своей вспышке ярости. Там, на корабле.
И Мия его просила молчать, и все дядюшки… и аргумент был более чем весомый. Все аргументы. Церковь не одобряет – первое и главное. Берсеркерство часто путают с безумием – второе. И на сестер тоже может тень упасть. Вот так подумают, что они тоже… ребенок-то может это унаследовать! Это третье.
Энцо внял и обещал помалкивать. Даже на исповеди.
И нет, это не грех. Энцо не в себе был, когда убивал. И вообще… пираты туда не проповедь читать приплыли, а тоже убивать. Значит, все правильно.
Адриенна слушала, поддакивала.
Тренировалась.
Как сказала Джас, самое лучшее, это когда человек начинает рассказывать о себе. А ты кивай и делай вид, что тебе очень интересно. И узнаешь что-то новое, и ничего лишнего не разболтаешь, а главное, для человека говорить о себе – любимая тема!
Адриенна и пробовала.
Энцо разливался соловьем. Такой павлиний хвост распустил – куда там настоящим павлинам! Адриенне оставалось кивать и поддакивать.
Ну и жевать потихоньку.
Взвар оказался холодным, но вкусным, овощи свежими, а пирог таял во рту. Запах от него шел такой, что Энцо тоже соблазнился.
Встали из-за стола они тоже одновременно. Чезаре и Леоне, которые сидели в другом углу зала, переглянулись, и Энцо послал им умоляющий взгляд.
Мужчины понимающе переглянулись. Первая любовь, да еще такая… в том году они как-то не сильно приглядывались к Адриенне. Кнопка, заплаканная, растрепанная… такая… килька мелкая. А в этом году откуда что и взялось? Осанка, взгляд, улыбка…
Девочка учится пользоваться своей красотой, взрослеет… и становится действительно неотразимой. Энцо понять можно. И понадеяться, что эта не станет играть его сердцем. А то шрамы потом и по сорок лет не заживают у некоторых…
Пусть мальчик покажет себя.
Это тоже урок.
На неприметного мужичка, сидящего в углу трактира с кружкой пива и вышедшего во двор практически перед Энцо, никто и внимания не обратил. Понятно же – пиво ищет выход… напиток такой, долго в человеке не задерживается. А человек завернул за угол, но вместо того, чтобы поливать стену, опрометью бросился к своим сообщникам.
– Сутулый, данчик вышел…
– Один?
– Нет, с бабой… вроде как тоже дана…
– Берем обоих. По местам, сукины дети! Ну!!!
Постоялый двор был достаточно большим. Не двор – целый комплекс зданий.
Дома для чистой публики, для охраны, загоны для скота… Адриенна и Энцо направились именно туда. Вот между стеной трактира и хлевом их и перехватили подручные Сутулого во главе с ним самим.
Четыре человека на двух практически детей.
Должны были справиться. Не впервые. Но…
Засада прокололась на своей собственной жадности. Два дана лучше одного, верно же? Особенно если баба, за нее атаман Ченцо больше запросит. А если не заплатят, так бабу всегда в дело употребить можно. А мешок-то с крошеным табаком только один.
А второй готовить и некогда…
Так что все ясно.
