– Не волнуйтесь, Гатри, – довольно мягко ответила она. – Вы обязаны хранить тайны мистера Холмса. Я понимаю это, поскольку и сама нахожусь в точно таком же положении. – Она отвернулась и посмотрела на улицу. – Скоро будем проезжать мимо Кларджес-стрит и Хаф-Мун-стрит.
– Езжайте любой улицей, – отозвался я, чувствуя, что должен поддержать этот разговор.
– Я предпочитаю Хаф-Мун-стрит, – решила она и покрепче ухватила вожжи. – Через несколько минут будете дома, Гатри.
– Намного быстрее, чем если бы я шел пешком. И притом останусь намного суше.
Мисс Хелспай покачала головой.
– У вас странные представления о галантности, – заметила она, сворачивая на Хаф-Мун-стрит.
– Я вовсе и не собирался быть галантным, – возразил я.
– Да, – не стала спорить она. – Я знаю.
Остаток пути мы провели в неловком молчании. Когда экипаж подкатил к дому миссис Куперсмит на Керзон-стрит и мисс Хелспай остановила коляску у края тротуара, я попытался подыскать уместные выражения, чтобы поблагодарить ее за то, что она доставила меня домой в целости и сохранности.
– Вы оказали мне большую услугу тем, что подвезли до дому, мисс Хелспай.
– В самом деле, – лукаво согласилась она, поднимая полость, чтобы я мог выйти. – Гатри, – добавила она, когда я уже соскочил с подножки, – будьте осторожны. Возможно, в тот раз вам просто повезло, но так не будет продолжаться вечно.
– Постараюсь запомнить ваш совет, мисс Хелспай, – сказал я.
Она, не дожидаясь окончания фразы, тронула лошадь, развернула коляску и покатила обратно, к Хаф-Мун-стрит. Я смотрел ей вслед до тех пор, пока экипаж не скрылся из виду, а затем медленно побрел к крыльцу.
– Мистер Гатри! – окликнула меня квартирная хозяйка, когда я отпер дверь. Она сидела в малой гостиной, которая находилась по соседству с прихожей. – Было весьма любезно с вашей стороны прислать мне записку, извещающую, что вы не появитесь к обеду.
– Мне жаль, что я не смог к вам присоединиться, – извинился я, стряхивая с плеч дождевые капли и вешая плащ на колышек возле двери.
– Можно подумать, вы военный, судя по вашему расписанию, – сказала она совсем не ворчливым тоном.
Это была благодушная дама средних лет, считавшаяся вдовой, хотя в действительности ее муж, и поныне здравствовавший, проживал в Индии с женой-туземкой и целым выводком ребятишек. Он достойно обеспечил мою квартирную хозяйку, купив ей этот дом, перед тем как покинуть ее и свое отечество ради жизни на чайных плантациях.
– Правительство многого требует от тех, кто состоит на государственной службе.
Она улыбнулась Ригби, который только что прыгнул к ней на колени и начал усердно топтаться на складках ее юбки.
– Да, миссис Куперсмит, – покорно согласился я, гадая, в чем состоит цель этого импровизированного допроса.
– Я еще не ложилась, потому что какой-то человек в форме принес для вас письмо, которое нужно было отдать вам сразу по возвращении. – Она подняла брови, и на лице ее появилось выражение неодобрительного любопытства. – Я обещала передать его вам в собственные руки.
Произнеся это, она столкнула Ригби с колен, встала и подошла ко мне. В руке у нее был конверт.
– Что ж, я выполнила обещание и теперь иду в кровать. Вероятно, завтракать вы будете с вашим начальником?
– Да, сударыня, – ответил я, забирая у нее конверт. На нем не было ничего, кроме моего имени на лицевой стороне. Клапаны опечатали незнакомой печатью. – Благодарю вас за хлопоты, миссис Куперсмит, – сказал я, заметив, что она медлит с уходом. – Простите. Должно быть, это доставило вам неудобства.
Она неохотно проследовала мимо меня в коридор, ведущий к ее апартаментам. Я не без оснований полагал, что позднее она еще попытается разведать, что́ находилось в конверте, и решил приготовить подходящий ответ, который удовлетворит ее любопытство, но вместе с тем не ущемит моих интересов. С этой мыслью я поднялся по лестнице в свои комнаты на втором этаже, который занимал вместе с двумя другими жильцами. Подозреваю, в эту бурную ночь я явился домой последним.
Наверху все было по-прежнему, после моих сегодняшних приключений это весьма обнадеживало. Я быстро осмотрел свои комнаты, затем вернулся в гостиную и устроился рядом с газовой лампой, чтобы прочесть письмо. Конверт я вскрыл сбоку перочинным ножом, чтобы не повредить печать, на случай, если понадобится ее изучить. Мне на ладонь выпал аккуратно сложенный листок кремовой бумаги верже. Я отложил конверт и прочел послание, написанное косым почерком (так пишут на континенте).
