– Не возмущайтесь, Гатри. Я и не думал смеяться над вами с мисс Хелспай. – Он жестом отпустил Тьерса и сменил тему: – А теперь поговорим о шраме у меня на запястье. Подвиньте-ка ваш стул поближе, Гатри, чтобы лучше его рассмотреть. Глядите, – сказал он, закатывая рукав, – это бесцветный рубец размером с фартинг.
Я наклонился вперед, чтобы изучить шрам.
– Да. В этом месте кожа имеет синюшный оттенок, как у кровоподтека, а сам рубец похож на след от ожога.
– Превосходно, – воскликнул Холмс. – Это и есть след от ожога. Я получил его, когда был изгнан из Братства.
Я был потрясен. Верно, мне послышалось?
– Простите?
– Много лет назад меня изгнали из Братства, – спокойно повторил Холмс, расправляя рукав и застегивая манжету. – Они выяснили, что я шпионил за ними. Мне повезло: удалось уйти целым и невредимым, остался только этот ожог да след на шее – я знаю, вы видели тот шрам. По всему выходило, что я должен был погибнуть во время отчаянной авантюры. – Он посмотрел на меня с кротким недоумением: – Гатри, вы, конечно, догадываетесь, что я не всегда был таким домоседом?
Справившись с изумлением, я ответил:
– Да, разумеется.
По правде говоря, я и подумать не мог, что некогда он пытался внедриться в Братство. Это поразительное открытие совершенно ошеломило меня.
– В молодости я был похож на тех чудесных молодых людей, которых мы сейчас отправляем с заданиями по всему миру, – одним из них когда-то стали и вы. Меня готовили для внедрения в одну из многочисленных организаций, враждебных Британии. – Он подался вперед, оперся локтями о колени и продолжал: – Мне было двадцать четыре. Трудно поверить, что когда-то я был так молод и так беспечен! Меня отправили на континент выявлять тайные общества, которые могли угрожать безопасности Британии. В то время название «Братство» ничего нам не говорило, но мы знали о существовании некоего подпольного революционного объединения. Я понял, что его деятельность может представлять опасность для нашей страны. Мне поручили разобраться в этом, и я, не догадываясь об истинном характере Братства, стал выдавать себя за молодого ученого-идеалиста, грезившего социальными преобразованиями. – Он грустно усмехнулся. – Тогда это было не слишком далеко от истины: мои идеалы еще не подверглись испытаниям. Теперь все изменилось.
Тьерс принес чай. Холмс встал, подошел к камину и подбросил в огонь полено.
– В такие дни от сырости ломит кости.
– И холод пронизывает все тело, – подхватил я. – А с приходом зимы будет еще хуже.
Тьерс покачал головой:
– Рассказываете ему о былых днях, да? О кровавых временах, с позволения сказать. Он предан вам уже не один год. – С этими словами он повернулся на пятках и вышел из комнаты.
Холмс пожал своими могучими плечами:
– Тьерс все понимает. – Он подошел к столу, чтобы налить себе чаю. – А, порох! Шуточки Тьерса[25].
Я выдавил из себя улыбку:
– Наверное, перепутал.
