– Вот зануда! Будешь указывать – слова «всем репеям – репей» тоже вычеркну.
– Уговорила. Молчу.
Поднял гордо Ерепень голову – ещё выше ростом стал. И зацвёл пуще прежнего! Ибо ничто так не стимулирует к процветанию, как хорошая похвала.
– Да что – зацвёл?! Я тогда уже приготовился семенем своим семенить.
– Не перебивай! Собрался, значит, Ерепень род свой приумножить.
– А условий-то никаких! Опять же, кобель по огороду носится, земля бедная, Агафья в самодеятельности участвует.
– Вот тут ты прав. С самодеятельностью Агафья перестаралась. Пять дён в неделю по два часа – это перебор!
– Вот и я про то же!
И стал Ерепень думать, что делать.
– Нет. Не так. Напутала ты. Стал Ерепень думать, за что ему, красивому, такая доля незавидная.
И чем больше думал Ерепень, тем яснее ему становилось – это старуха Агафья во всём виновата, потому как к трудам сельскохозяйственным смолоду неприобщённая.
– Ага. Привыкла по свистопляскам носиться: как в клубной самодятельности голосить да ногами взбрыкивать – так есть время, а забор поправить, навозу навозить да кобеля на цепь посадить – недосуг ей.
И как осознал Ерепень всю ситуацию, так и написал жалобу в Думу… человеческую.
– Так другой-то нет!
И изложил, значит, в письме Ерепень факт следующий: мол, уважаемая Дума. Одна ваша гражданка, деревенско-российская Агафья, вопреки наказам вашим думанным, хозяйство своё ведёт неверно-неправильно! А коли конкретно – то к огороду своему из себя вся негуманная! Судите сами: навозу не купила, типа, пенсии не хватает; землю запустила, говорит (точно врёт!), спина не гнётся, а кобель ейный на бывших грядах такое вытворяет, что даже перед Лёнькой Керосиновым стыдно! Хоть он – Лёнька – и сам человек бескультурный, но и его пожалеть не лишнее.
– Я там, Макатоша, про кобелиные происки в конце письма ещё пару слов приписал. Ну, он и вправду вконец обнаглел – повадился на меня лапу задирать.
Долго Дума думала, ночи не спала.
– Ничего – днём отоспятся.
И пришёл ответ.
Не, не Ерепеню. Кто ж лопуху отвечать будет?! В сельсовет пришёл. «Значит, так, – написали депутаты. – Мы тут времени зря не теряли, всё порешали и по вашей заявочке подготовили правочки. Между прочим, в Гражданский кодекс! Так что не волнуйтесь, уважаемые, теперича будет не то что давеча: отныне запрещается затенять соседний участок и сужать открывающийся с него вид. А посему постановляем: выдрать с корнем Ерепеня, чтобы он Лёньке Керосинову, человеку хоть и бескультурному, но тоже российскому, обзор не сужал и свет не затенял. А по поводу вашего деревенского кобеля мы на следующем заседании подумаем».
– Эх… И чего мне тихо-смирно не жилось?! Всё из-за того письма.
– А я тебя, Ерепень, предупреждала! У меня лично есть правило: можешь не писать
– не пиши!
– А чего тогда всё пишешь и пишешь?! Хорошо, Агафья не такая. Она вообще та ещё валявка!
– Кто такая валявка?
– Лентяйка. Если по-интеллигентному. А по-деревенскому – валявка! К чему это я?! Ах, да! Так эта валявка – Агафья – на помойку заленилась меня отнести. На компостную кучу под окно тебе и кинула! А что?! У тебя здесь сторона южная, не дует. Не то что у Лёньки Керосинова. Да и не скучно – есть с кем умным словом перекинуться. Тебе. Описателям ох как общение для творчества полезно! А пока ты, Макатоша, сказочки свои пишешь – смотришь, я обживусь да и деток нарожу-насею. Мы – сорняки – живучие.
P.S.1: Уважаемые писатели, можете не писать – не пишите! Не портите себе жизнь.
P.S. 2: Грамотный лопух – ещё не писатель. Макатоша тоже.
Художник: Аннета Прохорова, 10 лет
Забава Королёва
г. Москва
Ариша Лисяус смотрела в окошко, опершись локтями на подоконник, и жаловалась.
– Это очень тяжёлая ситуация. Бес-прен-цен-тентный случай! Золотистые косицы нервно дёргались, когда она трясла головой. Она так всегда делала, когда надо было что-то особенно подчеркнуть. Заяц Кукарек с глазами из разноцветных пуговиц вёл себя спокойнее. Он просто понимающе кивал:
– Такой-такой, ещё какой цен-тентный, как ты тонко подметила.
На его месте всякий бы согласился. Пожилого по игрушечным меркам Кукарека папа уже давно порывался «отправить в путешествие по миру». Арише жаль было надолго расставаться с любимцем, и она не отпускала:
– Ну па-а-апочка, пусть пока дома посидит, мы потом вместе поедем. Я только немножко подрасту. Купим разноцветные чемоданы с наклейками и поедем в пальмы!
Но старый опытный Кукарек знал, что его путешествие закончится в ближайшем мусорном баке. Папа очень не любил «складировать старьё» и «пылесборники».
Так что хозяйкины горести для него были как свои. Он участливо ткнулся лбом ей в руку. Девочка поправила упавшую игрушку и продолжила рассуждение:
– Вот смотри, у всех девочек в классе книжка «Советы маленьким принцессам» уже есть. А у Черепашкиной и Котейко вообще «Я – самая лучшая» и «Как стать первой леди класса»! Только у Агатки нету. Но ей зачем, она вообще пацанка, – бабушкиным тоном произнесла Арина. – Вечно со своим Морошкиным носится, секреты у них какие-то, приключения.
