Ирис потянулась, встала с кровати и сделала несколько шагов, после чего принялась за зарядку. Пожалуй, была в ее движениях кое-какая неуклюжесть, но думаю всему виной то, что ловкость у нее сейчас на нуле. Также бросилось в глаза, что Ирис одета, хотя и только покинула постель. Пускай вместо пострадавшей брони на ней и оказалась рубаха, штаны по-прежнему укрывали нижнюю часть тела. Она их вообще когда-нибудь снимает? Неужели даже в собственном доме она вечно собрана и наготове? Не удивлюсь, если она еще и кинжал держит под подушкой, сжимая во время сна рукоять в ладони…
— Я в порядке, — размявшись, заявила спутница без особой, впрочем, радости в голосе. — Если не перенапрягаться, то к вечеру будет уже все хорошо.
— Все, кроме ловкости? — переспросил я на всякий случай.
— Да, — тихо ответила Ирис, отворачиваясь. У меня сложилось впечатление, что девушка стыдится своей слабости. — Ты уже говорил с Карой?
— Ну… скорее она со мной.
— И много она успела тебе рассказать? — пытливо поинтересовалась Ирис, вглядываясь мне в лицо.
Хм, похоже спутница скрытничает: хочет выяснить какую информацию я успел получить, дабы исходить из этого и не сболтнуть чего лишнего. Конечно, я предпочел бы честность и открытость, но она вполне имеет право на свои тайны, так что сказал, как есть:
— Лишь успела поугрожать: если с тобой что-то случится, мне оторвет голову лично она, потом повесят братья, а родители замуруют в стене заживо, — я улыбнулся. — Твоя семейка страшна и опасна, и Кара считала, что ты должна была мне о ней рассказать.
— Прямо так и сказала? — нахмурилась Ирис.
— Ну, не совсем, подробности я уже от себя добавил. Просто это звучит лучше, чем, — продолжая улыбаться, я сделал страшный потусторонний голос: — Тыыы позавииидуешь мееертвым.
Услышав это, Ирис уселась на кровать и какое-то время сверлила стену взглядом. Я же пока облокотился на дверной косяк и стал разглядывать комнату спутницы. Она разительно отличалась от покоев Кары, увешанных трофеями и оружием, больше напоминая закуток какого-нибудь ученого. Возле кровати стояли стеллажи до самого потолка (впрочем, тот был невысок), на полках которых располагались книги, пробирки, пухлые тетради с записями. Правда свободного места на них тоже хватало, как и толстого слоя пыли — видимо, Ирис давненько здесь не жила.
Также в комнате стояло целых три стола, один из которых был хаотично завален литературой, тетрадками и отдельно вырванными листами с иллюстрациями. На другом стояла некая конструкция, напомнившая мне самогонный аппарат, что я как-то видел в деревне у бабушки. Только вместо трехлитровых банок, куда обычно сливалась жидкость, тут подсоединялись пухленькие колбы. Возле третьего же стола скопилась куча коробочек и бутылочек, а по нему самому были разбросаны какие-то шишки. Все это покрылось все той же вездесущей пылью, а кое-где — и сеткой паутины.
— Можно сказать, мы семья наемников, — наконец, подала голос девушка. — Слишком всерьез ее слова не воспринимай, но и полностью игнорировать не стоит.
Противоречивый какой-то совет, честно говоря.
— И вы живете в деревне минималов? — задал я интересующий меня вопрос. — Ты же говорила, здесь людей не приветствуют.
— У нас много убежищ по стране. Это одно из них.
— Выходит, твоя семья очень богата? — спросил я, вспоминая, как Ирис без особого сожаления рассталась с немалой суммой для входа в лес крови.
— Нет, что ты, — помотала она головой. — Просто большая часть имущества переходит из поколения в поколение.
— Разве это не означает достаток? Как я понимаю, сейчас у вас достаточно средств, чтобы иметь множество жилищ. Да и обстановка не из бедных. Если я не ошибаюсь, магическое освещение дорого. А в комнате Кары я видел не мало различного оружия. И пусть, я пока не разбираюсь в нем, выглядело все очень солидно, — припоминая возразил я.
— Думаю, это оружие пятого-шестого ранга низшего грейда — подобные вещи не слишком дорогие. Впрочем, Кара могла и получше раздобыть, но едва ли сильно, — ответила Ирис лишь на последнее замечание.
Что ж, она упорно отрицает богатство семьи, но у нее могут быть свои мерки достатка, все же она выросла в этой обстановке и, вероятно, воспринимает многое, как должное.
— Кстати, ты постоянно называешь ее Карой, хотя она настаивает на имени «Карамелька». Почему? — спросил я, меняя тему.
Ирис отвела взгляд в сторону и принялась что-то крайне тихо бормотать. Я подошел ближе и присел на корточки, чтобы мое лицо оказалось примерно на одном уровне с ее, после чего произнес:
— Ты что-то сказала?
Девушка взглянула мне в глаза, и тут же уставилась в пол. Мне показалось, что ее лицо стало заметно более красным, чем было.
— Ну… это… знаешь, — начала она бормотать и вдруг набрала в грудь воздуха и практически закричала: — Наши родители — идиоты!
От неожиданного изменения тона я отшатнулся в сторону, а Ирис тем временем продолжила:
— Эти кретины помешаны на сладостях. Вот и назвали в их честь.
— Выходит, она действительно Карамелька? — удивленно уточнил я.
— Карамель! — резко поправила Ирис с хмурым лицом.
