— Он у вас совсем избаловался, этот маленький Элви. Его мать, Аташ, столько пережила, пока мы отыскали его след в вашем лагере. — строго выговорил первый оборотень, видимо, самый старший из всех.
— Ну, что вы, не судите его слишком строго, он совсем малыш. — улыбнулась Валерия. Она усадила мамочку с малышом за стол, по другую его сторону сели все участники экспедиции. Оборотни, довершившие оборот до человеческого вида, аккуратно распробовали пищу в термопакетах, затем, поглядывая на людей, также ломали лепешки и макали их в соус, прихватывая кусочки тушеного мяса, пробовали зелень и овощи. В конце трапезы всем был предложен чай с пирожными, коробка опустела быстро. После раннего завтрака старший оборотень, который назвался Эврилом, рассказал о том, что их народ, который называл себя «двуликие», живет неподалеку отсюда. Их немного, когда-то кроме них чуть дальше проживало еще одно племя двуликих, но много лет тому назад там вспыхнула болезнь и не выжил никто. Они сами побоялись подходить даже к границам другого селения. Эврил предложил погостить немного у них, посмотреть на их жизнь. Собрались быстро, Валерия отправила сообщение Разумовскому и брату и вскоре они уже шагали за своими необычными знакомцами.
До селения двуликих добирались около часа. Несколько десятков небольших домов вразброс располагались у подножья невысокой горы, густо поросшей чахлой травой и невысоким кустарником. Огромные серые валуны, когда-то бывшие частью этой горы, рассыпались среди домов по всему поселку, придавая ему дикий колорит. Казалось, здесь не было ни одного жителя, однако, спустя несколько минут после их прихода, из домов стали по одному, по двое выходить жители. В человеческой форме их тела не были особенно высокими. У женщин были длинные, ниже поясницы темные волосы, у мужчин они чуть доставали до плеч. Цвет глаз у большинства был светлый, от желтого до всех оттенков зеленого. Изредка попадались светло-карие. Одежда двуликих была скудна. Женщины носили однообразные серые платья прямого покроя длиной чуть ниже колен, мужчины — штаны из такой же серой ткани и рубахи без рукавов. Из чего изготавливалась ткань было неясно, похоже, что ее сплетали из каких-то растительных волокон. Примитивны были посуда из обожженной глины и ножи, сделанные из костей каких-то животных.
Конечно, более глубокое изучение жизни двуликих специалистами откроют много интересного, но поверхностный взгляд со стороны приводил к мысли, что эта ветка в развитии человечества являлась тупиковой. Жизнь здесь застыла, эволюция дала сбой и народ двуликих попросту влачил жалкое существования, постепенно вымирая.
Они пробыли в поселении сутки, потом в нем появилась группа этнографов Ираклия Гаридзе, а Валерия получила сообщение от брата, в котором Александр просил ее временно прервать экспедицию из-за некоторых важных обстоятельств. Спустя несколько часов они прибыли во дворец для обсуждения этих самых обстоятельств. Астарта, после некоторых размышлений, решила сопровождать их.
Александр собрал их в своем кабинете. Выражение озабоченности исчезло с его лица, едва он увидел сестру. Он крепко обнял Валерию, затем, отстранив немного от себя, придирчиво осмотрел ее и остался доволен:
— Хороша! Тебе идет на пользу полевая работа, посвежела, выглядишь прекрасно!
Его взгляд быстро пробежался по остальным участникам экспедиции и остановился на Астарте. Он склонил голову в приветственном поклоне и с уважением произнес:
— Великая Богиня! Будь моей гостьей. Наш народ сочтет за большую честь принимать тебя на этой земле. А пока, если тебе интересны наши дела, побудь на этом совещании. Присаживайся.
Александр придвинул Астарте кресло, поглядывая на нее с явно мужским интересом. Богиня, нежно розовея румянцем, кивнула молодому королю и села в кресло рядом с ним. Валерия осмотрелась, ее спутники уже расселись по местам и были готовы слушать Александра. Взгляд ее остановился на Алексе Шермане, сидевшем, как обычно, со снисходительно-насмешливым видом. Ей захотелось погладить его по голове, она мысленно прикоснулась к нему и в ее мозгу будто раздался обреченный стон::
— Что я делаю? Зачем я лезу к ней со своими предложениями? Зачем мне женщина, от которой неизвестно, что можно ожидать, с этим ее чертовым метаморфозом! А если она согласится — как мне поступать дальше? Жениться? Но я не хочу этого! Не хочу снова попадать к женщине в зависимость, мучится от этого! Меня тянет к ней, но я не люблю ее! Она права, для страсти найдутся другие женщины, есть и красивее и ласковей, там будет простая физиология, никаких обязательств, никаких душевных терзаний. Я идиот, абсолютный идиот!
Валерия осторожно отстранилась от ощущений Шермана, невесело усмехнулась, глядя на него:
— Какой превосходный лгун! Лжет, не меняя выражения лица. Какая тренировка! Поистине, великий опыт!
