Я злорадно усмехнулась. Как говориться: сделал пакость – на сердце радость.
Завтрак был потрясающим, настроение стало лучше, чем вчера. Никто из моих соседей пока не соизволил спуститься к трапезе, так что я с чистой совестью стащила один сырник у Данте. Ему всё равно незачем.
Позже я решила почитать книгу в гостиной. История была захватывающей, засела я надолго, почти до обеда. Ни один златоглазый так и не появился, что меня несказанно радовало. Однако умом я понимала, что энеш-тошерн мстительны и точно не оставят мою утреннюю выходку безнаказанной. Только сначала им нужно от проклятья избавиться, на что требуется время и магия. Не знаю, как будет выкручиваться Адриан, и почти уверена, что Мирон его очередной раз убьёт. Хотя лучше пусть просто отругает, мне чёрный юмор герцога не нравится.
Меня позвали на обед. Отложив книгу, я пошла в столовую, не ожидая никакого подвоха.
Проходя мимо часов, даже не додумалась поинтересоваться, почему обед подали на полчаса раньше. И попала.
Зашла в просторное помещение, как прятавшийся за стеной герцог заступил мне выход и с невозмутимым видом скрестил руки на груди. Данте сидел за столом и мрачно смотрел в мою сторону, один лишь Адриан пытался улыбаться. Хм, на нём тоже уже не было проклятья.
Очередной раз окинув тройку взглядом, я поняла, что служанка завела меня в западню. Поздновато я спохватилась, что вчера так и не поговорила с той гномкой, на которую злился Дан.
Так, меня сейчас тут бить будут?
– Добрый день, – не нашла я ничего, что бы ещё можно было сказать.
– Не уверен, – глухо отозвался Мирон. Кажется, говорить будет в основном он как старший по титулу. – Роуз, мы ведь помочь хотели. Не думаешь, что боль в спине, икота, болящие зубы, недержание и исчезновение одежды – перебор?
– Думаю, – покладисто согласилась и извиняющееся развела руками. – Простите, но эти проклятья были не для вас.
Меня обжёг взгляд Адриана. Я не могла прочитать, что там были за эмоции, хотя меня это уже не интересовало.
– Так, вопрос второй: почему вы с мелким поссорились, и чем он настолько сильно досадил тебе?
– Вас это не касается.
Герцог нехорошо прищурился. Из-за того, что его «не касается» он сегодня страдал и был несколько унижен. О, чувствую, что со мной случится, если слухи о горбатом, голом, икающем Сатаноре разлетятся по миру. Унижение, позор, любой вид слабости для него губителен, а дерзкая мелкая человечка, в смысле я, явно нарывается.
Однако энеш-тошерн кивнул, чем несказанно удивил всех нас.
– Помиритесь уже, и благополучно забудем об этой странной ситуации.
«Помиритесь» обычно говорят не с таким враждебным видом, но я уже привыкла к хладнокровию этого мужчины.
– Рози, я признаю, что вчера повёл себя как настоящий придурок, но я не мог отпустить тебя, – подал голос Риан. Я повернулась к нему и тоже повторила позу Мирона.
– Да? Остальным ты сказал, куда не смог отпустить меня? Ты им даже не сообщил, почему мы поссорились, и с твоей стороны было низко привлекать к нашему конфликту Данте и Мирона.
Вышеупомянутые энеш-тошерн согласно хмыкнули, но им было слишком интересно, чем закончится весь этот бесплатный концерт. К тому же они уже оплатили себе места в первых рядах больными спинами.
– Их это действительно не касается. Я могу искупить свою вину?
Смеяться или плакать?
– Можешь, – кивнула я. – Мы вместе поедем туда, куда ты меня вчера не отпустил.
– Э, – подал голос Данте. – Риан, тебе вообще не следовало контролировать перемещения Роуз. Мало ли куда она могла поехать?
Всё-таки этот Ларелон несколько наивный. Любопытно, если бы он знал, что я собираюсь прямёхонько в когти Серебра, как бы он отреагировал? Но меня больше интересовала реакция Адриана. Согласится? Другого выхода у него нет.
Друг перестал пытаться улыбнуться. Выглядел гораздо старше, чем был на самом деле, а взгляд стал просто невыносимо тяжёлым. Мне казалось, что вот-вот там запляшут знакомые сапфировые огоньки и я вновь стану послушной куклой, если он решит поработить меня полностью.
Похоже, он потерял над собой контроль и, чтобы не сорваться на ментальной магии, перекинулся в ипостась энеш-тошерн. Я вздрогнула, всё-таки не каждый день видела его в этом облике монстра, а сейчас он ещё был и зол.
– Ладно, договорились, – сквозь клыки выдавил он.
Я прямо-таки почувствовала горящие жаждой подробностей взгляды графа и герцога. Сплетники они, а не воины.
– Вечером у ворот. Птичку не бери, она не проедет.
– Я это уже понял, – холодно заметил Риан. В его взгляде так и читалось: «безмозглая девчонка».
Находиться к компании уже трёх энеш-тошерн стало невыносимо. Мирон кивнул и освободил мне проход. Выйдя, я услышала:
– Ну ты даёшь, мелкий. Я живу пятьсот лет и ни разу не было у меня такой сопливой ситуации. Когда ты успел стать не только богачом, но и ловеласом?
Глухое рычание было надоедливому брату ответом.
– Прекрати, – отмахнулся герцог. – Лучше верни себе нормальный вид.
– Не могу, – признался Риан. – Успокоюсь – верну.
