Ларелон подавил очередной приступ раздражения и не стал показывать клыки, как обычно делал, если его кто-то уж слишком сильно бесил. Нет, вы посмотрите, этот вонючий оборотень смеет сомневаться!
– Подбирай выражения, – холодно отчеканил волк. Эхо от ментальной магии липким осадком развеялось по комнате. Всего на миг с оборотня спала личина того человека, под видом которого прятался наместник, и этого мига хватило, чтобы Данте вновь разглядел то прекрасное пусть и суровое лицо беты клана Снега. – Приду, как только смогу. А ты будешь держать её там столько, сколько нужно. И да, молись, чтобы ты оказался прав, и Роуз действительно считала, словно её родители – люди.
Дан услышал шум хлопающей двери и надрывные крики Адриана, зовущего на помощь. Висмут тоже это услышал.
– Что там происходит?
Самое дурное предчувствие охватило графа с головой, и он поспешил попрощаться со своим начальником.
– Жду вас в ближайшие дни!
Граф выключил связь, чтобы выскочить из комнаты и понестись к выходу из дома, откуда доносились голоса Мирона и его младшего брата.
Герцог телепортировался к Адриану сразу, как только получил сигнал бедствия по родовой связи семьи Сатанор.
Каково же было удивление Мирона, когда он очутился в густом лесу, а на земле сидел бледный брат, прижимающий к себе холодную рыжую девушку? Герцог не раз видел людей в таком состоянии, даже больше, для запугивания убивал их, чтобы позже воскресить. Только в этот момент перепугался сам. Каменное сердце энеш-тошерн затрещало, готовое расколоться от вида погибшей хрупкой Роуз.
– Что, чёрт возьми, здесь случилось? – прохрипел Мирон, рухнув на колени рядом с телом девушки.
Золотые глаза Адриана вновь смогли стать сапфировыми. В них стояли слёзы.
– Воскреси её и только потом задавай вопросы. – Требование, приказ.
Герцог прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, только с ужасом понял, что не смог нащупать остаточные нити души рыжей. Без этих нитей её не вернуть. Мирон пробовал найти их снова и снова, пока не открыл глаза и не спросил:
– Сколько времени прошло с момента смерти?
– Не более получаса, – глухо ответил Риан. Он прижимал девушку к себе, будто это могло сохранить в ней жизнь. Или надежду вернуть потерянную жизнь. – Почему ты её не воскрешаешь?
– Я не нахожу остатков души! – неожиданно жалко взвыл Мирон, хватаясь за голову и запрокидывая оную к небу. Как же ужасно чувствовать себя бессильным, в тот момент, когда все его мощь по-настоящему нужна!
Повисло ужасающее молчание. Риан смотрел на брата и видел: тот не лжёт. Но уж лучше бы лгал, потому что иначе…
– У неё нет шансов? – страшные слова сорвались с языка раньше, чем он успел их обдумать. Эти слова несколько раз ударили его по голове и попытались разодрать сердце. Черты лица Адриана заострились, но не из-за смены ипостаси, – из-за того, что он плотнее стиснул зубы.
– Шансы есть всегда. Только, кажется, мне понадобится больше времени. Давай её в дом, там я смогу провести один ритуал. – Мирона редко можно увидеть в таком замешательстве, таким жалким и неуверенным в себе. Едва слышно старший брат добавил: – Последняя надежда, Адриан, очень хрупкая надежда. Потом ты в любом случае мне расскажешь, что вы забыли на Диких землях!
– Всё без утайки, – клятвенно пообещал младший брат и, аккуратно подхватив своё сокровище, шагнул в открывшийся тёмный портал, за которым был виден почти родной коттедж.
Было ужасно видеть хрупкое изломанное тело рыжей девушки, лежащее на земле в центе огромной пентаграммы. Но ещё ужаснее понимать, что вот-вот она может полностью уйти из этого мира. Даже самый могущественный некромант на Вапироне не в силах воскресить Роуз при обычных условиях, какие же тогда шансы у неё в этой пентаграмме? Риан хотел спросить, только понимал: лучше сейчас герцога не отвлекать.
Руки Мирона подрагивали, чего он за собой никогда ранее не замечал. Да и всем сейчас было жутко: Рози успела подружиться даже с прислугой этого дома, стала любимой Адриана, завоевала благоприятное расположение графа Ларелона и герцога Сатанора. В этот страшный момент всеми любимая Розочка лежала и не подавала никаких признаков жизни.
Герцог, помня, что медлить или ошибаться нельзя, сцепил дрожащие пальцы в кулаки и начал ритуал. Этот ритуал способен отрастить остаточные нити души, к которым можно потом привязать жизнь обратно. И время катастрофически ограничено.
Адриан наблюдал за потугами старшего брата, словно откуда-то издалека. Мысленно он оставался в том лесу и вновь и вновь убивал альфу клана Серебра, мстя за смерть возлюбленной и за муки её семьи. И более Риан не может от себя скрывать: он любит её всем сердцем. Только защитить не смог. Не смог…
«Ничтожество», – проносилось в голове полукровки, когда он в очередной раз сворачивал шею главному снежному барсу.
Что-то хрипло бормоча, Мирон ритуальным ножом рассек свою ладонь и выставил её над лежащим телом Роуз. Красные капли сорвались вниз, но стали замедляться. Герцог прекратил бубнить и сказал то ли сам себе, то ли всем остальным:
