Это учение позднего Дильтея — уже не психология, а герменевтика4. Однако для создания герменевтики Дильтею понадобилось в диаду “переживание — понимание” внести посредующее звено — “выражение”. Оформленное знаками переживание (например, текст, формат поведения, институт) становится выражением; тем медиумом, который преобразует общение в движение от случайно-частного и абстрактно-общего к “общезначимости”, к “универсальной истории”. Тем самым открываются перспективы искомой “науки о духе”, не теряющей ни научности, ни духовности. “Значение” — ключевая категория позднего Дильтея. Она смыкает его учение с переосмысленной классикой5 и дистанцирует от плоской метафизики: ведь “значение” может оставаться конституентой личностного мира и через бесконечную интерпретацию соединяться (не растворяясь) с другими значениями в “общезначимость”. Общее в такой “общезначимости” — это не одно на всех, а единое в каждом.
Тщательно проработанная в “Построении…” артикуляция способностей человека и типов “универсально-исторической” взаимосвязи не только предлагала новый метод гуманитарным наукам, но и открывала нечто более существенное: возможность вернуться к наработанным культурой ценностям. Уставшие к концу века от идеологий умы и души тянулись к знанию, пониманию, сообщению; на все лады прочувствованные и осмысленные искусством и философией отчуждение, разорванность, слабость и абсурд не утолили голод по смыслу. И Дильтей показал, говоря словами Канта, “на что мы вправе надеяться”: в век, когда была окончательно утрачена церковная, сословная и политическая солидарность, на которых стояла Европа, учение о “понимании” как коллективном творчестве истории давало шанс на спасение.
Символично, что учение о герменевтическом общении создавалось Дильтеем в интенсивной атмосфере этого самого общения. Примером такой воспетой Бодлером “переклички сердец в лабиринтах судьбы” могут быть и непростые отношения взаимовлияния между Гуссерлем и Дильтеем и — в наибольшей степени — многолетние эпистолярные отношения Дильтея и несколько загадочного философа и знатока античности графа Йорка фон Вартенбурга. Изданная в 1923-м, их переписка ошеломила современников интеллектуальной насыщенностью.
