Он уже не кричал — ревел! Его там сотрясало… Я сочувствовал… Человек каялся... Но что я мог поделать, если в эту самую минуту я опять был на его жене. Вернее, она на мне. И держит… Еще как держит!
А крик стал пронзительным:
— Это ложь! Ложь! Я лгу сам на себя — я люблю этот народ! Люблю!
Страданье рвалось:
— Ничч-чего! Нич-чего не удалось!.. Слышишь, Лёлька, — ни-че-го! Счастливчики, у кого инфаркт. Счастливчики, кого застрелили у подъезда… Сколько было замыслов! Зачем? зачем Бог дает человеку дожить до краха?!
Каялся... Его боль услышали теперь даже стены. Даже лестница, по которой ему не подняться. Даже Лиля.
Лиля всхлипнула. Я ее обнял... Лиля Сергеевна вдруг сползает с меня в сторону... В уходящей (за край окна) лунной подсветке я вижу, как дрожат ее губы. Лиле его жаль. Ей жаль его. Жена!.. Он и ее достал.
Мне приходит в голову диковатая мысль — это не я, это она кинется сейчас к нему. По ступенькам вниз. Почему бы и нет?.. Станет его успокаивать. Утешать… Вдвоем им не до меня. Лучшее средство! Им будет отлично!.. Они меня здесь забудут. (А я, конечно, усну. Что еще делать?..) И только поутру картинка — они оба поднимутся сюда. В обнимку. Примирившиеся. Поднимутся ступенька за ступенькой… А на полу, закутавшись в их любимое теплое одеяло, посапывает неведомый голый старикашка. Бомж… Бродяжка. Переночевать к ним забрался.
Я шепчу ей:
“Скажи ему, что всё не зря. Скажи, что не впустую. Лиля… Скажи, что им удалось развернуть целый народ... Огромный народ... Наш народ… Шли к катастрофе”.
Лиля Сергеевна, сбиваясь, все же согласно повторяет за мной:
— Удалось… Костя!.. Удалось развернуть целый народ… Народ! Костя!
— А? — вскрикивает он.
Я только и хотел внушить политику-профессионалу сколько-то радости. Пусть знает!
Это удивительно, как меня разобрало. Это как зуд. Даже трясло от нетерпения… Меня на миг так и втянуло! Засосало, как в воронку.
“Момент был критический… Народ шел к пропасти…” — по-боевому, с жаром зашептал я ей.
И ведь едва-едва я не влип со своим стариковским энтузиазмом. А всего-то и хотелось — подбодрить человека.
“Развернули народ… Так и скажи ему:развернули…”
— Развернули народ. Развернули и…нацелили в будущее. — Лиля Сергеевна и своих слов подбросила!
“Воздай ему… Скажи, чтов тот критический для народа момент они сделали великое дело”.
— Вы сделали великое дело, — говорит она.
И добавляет свое:
—В тот переломный момент.
Он кричит со стоном:
— О, повтори, повтори!
