“Великое дело… Сумели!.. — шептал я. — Развернули мысль такого огромного, такого сложного народа… Россия — не река. Россия — море…”
Она и это проговорила — и он внизу взревел:
— Лёльк! О, повтори, повтори мне эти слова в лицо! Я все-таки подымусь, и ты скажешь… Я подымусь… Ты скажешь. Ты скажешь это, глядя мне глаза в глаза!
Нас тотчас прошибло страхом.
— Я сплю-ууу! — завопила Лиля Сергеевна уже без подсказки.
— Это не важно. Иду, — говорит он. — Иду... Я уже вытер слезы!
С расстеленного на полу одеяла я бросаюсь в самое укрытие. Под кровать. Во тьму.
По счастью, сил у него хватает только на пол-лестницы. Но как же ясно мы слышали эти бухающие шаги… На пятой ступеньке каменный шаг замер. Я вел счет. Три… Четыре… Пять… Если бы не тьма египетская, я бы увидел его башку. А он — одну из моих ног… Но вот он застыл. Еще раз притопнул медвежьим шлепанцем. На той же, на пятой, ступеньке…
Минута зависла.
И здесь Лиля Сергеевна с поразительным хладнокровием произносит:
— Да ладно тебе. Иди уже в кресло… По десятому каналу.
— А?..
— По десятому. Иди отвлекись.
Я замер в подкроватном подполье.
Политик бухал по лестнице вниз. Каменно… Но покорно… Не грохнулся бы… Он был поглощен подвернувшейся мыслью. И сам себе бормотал:созидательного мало. Пусть ничтожно мало... Но помогли … Помогли совершить разворот…
Он сел в мягко запевшее кресло. Он плюхнулся туда. И молчал… Казалось, он все еще насыщался минутой. Я думаю, он отдыхал от боли... С уже отпустившей болью.
Но вот он ожил. Защелкал кнопкой телевизионного пульта. То музыка. То стрельба…
— Нет, Лёльк. Ты на десятом канале как раз и сбила настрой... Здесь какая-то херня.
— Спи, милый.
— Да. Да… Утомился.
— Зато хорошо поспишь.
— Но я же слышал... у тебя там мощно кого-то дрючили! У меня даже встал впереклик. Ноги не держат, а встал — представляешь?
— Спи, милый.
Он снова притих… А я уже выбрался из андеграунда и, весь хладный, опять жался к Лиле Сергеевне. Нет, нет… Тоже притих… Просто рядом. Я кутался в одеяло. (Под кроватью у них зябко.) Она и мне шептала. Те же тихие слова:
— Спи, милый.
