семь бутылок “Эрети”,
было такое грузинское вино,
дешевое, кисленькое,
но совсем неплохое.
— Смотрите же, как картинно
выпрыгивают всадники из вертолетов на снег,
сразу строятся в боевые порядки.
Куда они,
штурмовать Рязань?
— Очень даже и может быть!
Пока мы тут с вами калякали,
наступила зима,
пооблетели листочки календаря.
Какое сегодня число?
Пятнадцатое декабря
тысяча двести тридцать седьмого года.
2. Поскачем
В угоду нежгучему вкусу
Ветров, нанимающих нас,
По бывшему Джучи Улусу
Поскачем, прищуривши глаз.
Пускай громоздятся подобья
Заводов, и фабрик, и школ,
Мы будем на все исподлобья
Глядеть, как надменный монгол.
По нищему Старому свету
Мы мчимся на новом авто,
Мы тоже любили все это,
Понять невозможно, за что,
Когда у ступеней истертых
Молить “А быть может, а вдруг”
Бесцельней, чем завтрашних мертвых
Лечить наложением рук.
Подмосковные вечера
Сначала цветет черемуха,
потом сирень,
целое море сирени!
Он стоял и курил
на балконе двухэтажного деревянного дома,
роскошь по тем временам.
Приближалось утро.
Он говорил про себя:
три недели,
ты, конечно, уже все подписал.
Ах, Ваня, Ваня,
— а помнишь Азов,
офицеров тех белых,
мальчишек гордых, горячих.
Ах, Азов, Азов,
это ведь зов!
Вот когда пришел ко мне
этот зов!
А еще — вспомни Кронштадт
и Феодосию,
матросов с их полоумными клешами,
Сережу Шмелева, сына писателя.
Больше ведь мы с тобой не увидимся,
очных ставок у нас не делают.
Ударил тут соловей,
царь лесов и полей,
весь мир наполнил свистом и щелканьем,
призывал подругу,
обещал
быть верным мужем,
защитником, покровителем,
угрожал сопернику.
“Жрать хочет, потому и поет”,
и вспомнился Зощенко,
тихий такой, пригожий,
хорошо, что мы его не шлепнули,
хоть, Ваня, ты и настаивал.
Пройдет некоторое количество времени,
и как раз в этих местах
будут написаны
“Подмосковные вечера”.
Русским поэтам
Русский язык
скоро станет древним, мертвым.
Конечно, останутся
немногие специалисты
по Достоевскому, Толстому, Чехову,
даже по Пушкину,
Боже, меня прости…
И когда народ
совершенно исчезнет,
имя его не будет забыто.
Помним же мы буртасов, невров,
кровь их бурлит в наших жилах,
может излиться в теплую ванну,
если чего.
Поэты,
имя вам — легион!
Говорят, вы — никчемные существа,
это неправда — творите!
Громоздите Пелионы на Оссы,
возводите вавилонские башни
из текстовок
на будущем ископаемом языке!
Герою
Мне Тифлис далекий снится...
