Написание же повести целиком занимает недели две. Работодателем задается при этом лишь концепция (имена и характеры главных героев, общие правила построения сюжетной линии произведения). Конечно, есть и ограничения: нельзя, например, писать про маньяков, про террористов, про сектантов, основной темой синопсиса не должны выступать наркотики — и таких табу множество.
Для краткого содержания будущего произведения главное — придумать начало: кого убили и как — и концовку: кто убил и за что. Изучая современные отечественные детективы, нетрудно заметить, что набор орудий, способов и мотивов убийства и даже типов персонажей, вовлеченных в сюжетную линию, довольно ограничен (хотя именно здесь авторы пытаются проявлять максимум изобретательности). То есть сочинить начало и концовку не так сложно, как кажется. Пространство между этими двумя основополагающими вехами синопсиса произвольно заполняется цепочкой событий, как правило, повторяющихся из повести в повесть. К началу и концовке, а также друг к другу эпизоды подвязаны совершенно непринципиальным образом; главное — логически склеить все части в одно целое, а это после некоторой тренировки достигается почти автоматически.
Написание собственно повести также предполагает наличие тактических приемов, позволяющих эффективно схалтурить. Можно, например, ввести то, что я называю „диалог ни о чем” — он займет объем книжной страницы, а содержать будет до смешного мало слов: ведь каждая реплика будет напечатана с новой строчки. На зарплате это, правда, мало скажется (авторская выработка считается в килобайтах и заносится в особый лист, называемый в народе „байтажником”), но имеющуюся дыру прикрыть поможет…
Другой прием — использование фрагментов отвергнутых рукописей. Несмотря на нередкое отвращение к своим произведениям, литературный негр, как правило, сохраняет все, что когда-либо было им написано. В Москве проходят далеко не все книги, и те, которым не повезло, — это и есть так порой выручающий экстренный резерв. Из него выдергиваются фрагменты на пару страниц, а бывает, и огромные куски, составляющие до трети книги. Почти все, что не прошло в московской редактуре, мне удалось в конечном счете распихать по отдельным книгам и напечатать. Интересно, что в Москве эту работу часто принимали те же редакторы. Наверное, они не увидели моих маленьких хитростей; наши же, саратовские, их обычно замечали.
