Через некоторое время наш герой придумал сюжет уже собственного детективного романа и отправился с ним к издателю. Там он узнал финансовые условия: если роман выходит под его фамилией, гонорар окажется втрое скромнее, чем если бы данный текст публиковался под именем Ф. Незнанского. Выбор был сделан. За Незнанским последовали несуществующий американский фантаст и «знаменитаядетективщица, вышедшая из милицейской среды»…
Замечена нехитрая зависимость: чем выше ставка негра, тем неблагоприятнее моральная атмосфера, в которой ему приходится трудиться. Это касается прежде всего работы с заказчиками — физическими лицами. Один известный литератор, назовем его К., рассказал мне, как два года назад он с коллегами за весьма приличную таксу — $ 6000 — 7000 — подрядился на создание пары романов «с элементами эзотерики». Заказчик был из «новых русских»: имел виллу в Швейцарии, собственную картинную галерею и т. п. Когда мой собеседник, он же бригадир, сдавал ему вторую рукопись, «автор» объявил, что сделает ему подарок. Вернулся к машине и на полном серьезе вручил с дарственной надписью только что вышедшую, как он выразился, «мою новую книгу». Это было не что иное, как первая работа К. и его команды.
Но «рабы» тоже оказались не промах. В другой раз К. сознался мне, что еще раньше они вложили в уста простоватого автора столь изощренные и притом одиозные интеллектуальные перлы, что они звучали как издевка.
Так или иначе, по словам самих негров, в своей неблаговидной роли они ощущают себя гораздо свободнее большинства простых смертных. По крайней мере — тех, кто вынужден вкалывать от звонка до звонка и заниматься трудом, далеким от творчества. И потом, для людей одаренных литературное «рабство» — это не только заработки, но и возможность распоряжаться своим временем и заниматься собственными некоммерческими проектами, а еще, конечно, творческий драйв и бесценный ремесленнический опыт.
«Помню, получив возможность попробовать себя на писательском поприще, мы пребывали в эйфории, — рассказывает уже знакомый нам Дмитрий К. из Саратова. — „Мерцающий монитор, а дальше — неизвестность!”, как восторженно говорил мой коллега, ныне журналист. По его словам, он никогда не знал, как в точности развернется сюжет его повестей через пару страниц, и утверждал, что проживает наряду с реальной еще и параллельные жизни — вместе с героями своих произведений.
