В повести “Лидия и другие” (здесь тоже имеется подзаголовок — “История одной компании”), написанной Н. Горлановой и В. Букуром в соавторстве, нет прямой исповедальности, но она поразительно похожа на роман-монолог самим сюжетом вочеловечения и обретения идентичности. Это история девочки, чья семья сослана в пору борьбы с космополитами из Киева в Пермь, — девичье томление и ожидание любви, дружба, студенчество, вечеринки, семья... И в Лидии то и дело, кажется, просвечивают черты одного из авторов.
Биография в современной прозе прорастает во все иные жанры — включается, например, в беллетризованное и документальное повествование (“Веселый солдат” В. Астафьева, “Бестселлер” Ю. Давыдова, “Азарт, или Неизбежность ненаписанного” А. Битова, “Замысел” В. Войновича, романы А. Наймана, Н. Климонтовича и других), но редко предстает в качестве самостоятельного жанра. Думается, потому, что не сложилась пока современная биография как
Однако путь этот, похоже, влечет и перемену авторского стиля.
Известный “фирменный” знак горлановско-букуровского письма — бытовое, звучащее, изображенноеслово. Как правило, галдящие (горланящие?) голоса персонажей воспроизводят роевое коммунальное говорение. Герои существуют только в тот момент, когда говорят сами или говорят о них. Горланова — Букур и своеобычны тем, что умеют создать то, что М. М. Бахтин называл
Новые тексты Горлановой — роман-монолог, история одной компании — не предполагают полифонии живых голосов. Слово здесь меняет свою природу, особенно в “Лидии…”. В повести царит так называемое объективированное повествование, хотя и с включением чудесно достоверных девчоночьих писем, детского слова (как было уже в замечательной повести Горлановой и Букура “Тургенев, сын Ахматовой”): “Видела во сне, что мы с тобой с какими-то красивыми мальчиками спасались от мотоцикла”. Однако есть здесь и голос все ведающего автора, он как-то очень уверенно спешит вмешаться в повествование: “Сразу скажем, забегая вперед...”
