Есть снимок поразительный: как через поле, бескрайнее поле, течет по дороге народ – жители окрестных деревень провожают земляка-поэта в последний путь. Женщины в платочках, в старинных домотканых сарафанах… 1968 год. Яшину было всего пятьдесят пять лет.
В его дневниках духовный смысл Бобришного Угора ясно обозначен. Вот из записей 1966 года: “Уже давно у меня появилось желание творческого одиночества — этим объясняется и строительство дома на Бобришном Угоре… Очень уж моя жизнь стала тяжелой, безрадостной в общественном плане. Я слишком много стал понимать и видеть и ни с чем не могу примириться… Переселение на Бобришный Угор… Разложил свои тетрадки и гляжу в окно, наглядеться не могу. Мать и сестра ушли домой под дождем. Я остался и рад. Удивительное чувство покоя. Пожалуй, сейчас я понимаю отшельников, старых русских келейников, их жажду одиночества… Из-за одной этой лунной тихой, правда, еще холодной ночи стоило строить мою избу… Мне такое заточение в глуши лесов, снегов, дороже славы и наград — ни униженья, ни оскорбленья, ни гоненья. Я тут всегда в своем дому, в своем лесу. Здесь родина моя…”
Конечно, эти минуты затворничества были очень краткими. Надо было возвращаться в Москву, ходить по редакциям, зарабатывать на хлеб. Близкие друзья шутя говорили о семье Александра Яковлевича: “Яшинский колхоз”. Семь детей! (Сейчас внуки и правнуки поэта живут не только в России, но и во Франции, куда еще в советские годы уехал сын Яшина Михаил.)
Каждое лето Яшин старался свозить детей на родину. Наталия Александровна Яшина вспоминает: “Я еще помню престольные праздники. Кажется, только что это было. Часовни, которые раньше были в центре деревень, давно сломали, но все равно каждая деревня собирала со всей округи родственников, знакомых, отмечая тот праздник, которому посвящен был престол часовни или храма. На плотиках, на лодках переплывали Юг-реку празднично одетые, подхватывали корзины с пирогами, снедью и шли в дома, где чистота была необыкновенная: выскобленные дресвой добела некрашеные полы, устланные половиками ручной работы… Деревня жила, хотя свет провели уже после смерти отца и не без его ходатайства…”
Множество крестьянских писем (до сих пор не опубликованных) хранит архив поэта. Некоторые особенно дорогие ему отклики он носил с собой, в кармане, на сердце.
Валентин Курбатов. Подорожник. Встречи в пути, или Нечаянная история литературы в автографах попутчиков. Предисловие В. Г. Распутина. Иркутск, Издатель Сапронов, 2004, 352 cтр.
