Его “Плагиат” — никакой, конечно, не плагиат. Скорее римейк, адаптация классических сюжетов на актуальный и доступный манер. Жанр этот сейчас процветает. Попытки реанимировать классику, а то и паразитировать на ней предпринимаются регулярно. Но положительный, полноценный литературно результат я лично наблюдал всего у двух авторов. У Кабакова в “Московских сказках” и у Пьецуха в “Плагиате”. Кабаков взял за основу бродячие сказочные сюжеты. Красная Шапочка, Летучий Голландец, Неразменный Пятак… Пьецух — сюжеты Гоголя, Толстого, Чехова, Салтыкова-Щедрина, Куприна… Хотя сюжет — последняя по важности вещь для этого рода литературы. Я почти уверен, что, начиная сочинять очередной текст, Пьецух и не подозревает, чем он может закончиться. Какой смысл планировать работу и выстраивать сюжет, если в любой момент герой может самым непредсказуемым образом отвлечься и выйти из любовной или детективной интриги в астрал, в космос, в автономное плавание? Свободные это люди. Не связанные по большому счету ни логикой, ни моралью, ни смыслом. Как шукшинский Алеша Бесконвойный, возведенный в энную степень. Их почти невозможно отличить от пациентов сумасшедшего дома…
Интересно, что народный литературовед Пьецух при всей своей тяге к анекдотическому изображению писателей вовсе не отрицает существования великих, удивительных, важных и значительных текстов. Не высмеивает он классику и в своей “Русской теме”, и в “Плагиате”. Лишь поражается: “Надо же, и такое возможно!” Великие произведения, по его логике, берутся непонятно откуда, не благодаря, а вопреки писателям, читателям и окружающей их стране. Как чертик из табакерки. И вообще, жизнь в России, по Пьецуху, — сплошной парадокс. Потому и литература ее представляет собой цепь трассирующих вопросов “куданесешься-чтоделать-ктовиноват-доколе”. “Есть некоторые частные соображения, а ответа нет. Может быть, Русь несется к цивилизованным рыночным отношениям, а может быть, к гражданской войне. Не исключено, что к беспримерному взлету национальной культуры, но также не исключено, что к расколу державы на удельные княжества домонгольского образца. Вообще наша Русь обожает ставить вопросы, отвечать же на них не в Ее правилах, этого Она почему-то не любит” (“Русская тема”). Любой, кто попытается весомо, трезво, со знанием дела ответить на русские вопросы, немедленно попадет впросак, будет выглядеть по-дурацки.
