— Шло время... девочка росла такая красивая, такая умница, и характер приветливый, милый, — родители дышать боялись на свое счастье...
— Вот повезет же людям, — сказала Надя, — такие небось и знать не знают, где школа находится. А я к учителям каждый месяц с подарками бегаю — лишь бы моего балбеса в девятый перетянули...
На Надю зашикали, она притихла.
— Вот как раз в девятом классе учеников повезли на экскурсию в деревню. Изучать уклад крестьянской жизни и попутно разыскивать для школьного краеведческого уголка старинные предметы быта. Конечно, поехала и... наша девочка.
— Как звали-то ребенка?
— Не помню имени. Она была такая нежная, деликатная, что и друзья и учителя называли ее Принцесса... Так вот. Приехали юные краеведы в деревню, разошлись по избам... Кому вышитую салфеточку подарят, кто старинный ухват углядит и выпросит. А Принцесса шла, шла... выбрала самую темную, самую низенькую избу, заглянула туда и увидела старушку, которая сидела на скамье и пряла шерсть. Девочка никогда в жизни не видела прялки. Она поздоровалась и спросила:
— Что это вы делаете, бабушка?
— Пряжу пряду, милая, — ответила та.
— Ой, как здорово! — воскликнула Принцесса. — А можно я попробую?
Схватила прялку и вскрикнула: сильно укололась... И буквально через час у нее поднялась температура, и девочка потеряла сознание.
— Столбняк?!
— Менингит, — предположила Надя, — у нас во дворе одна семья жила...
— Нет, какой-то редчайший малоизвестный науке вирус, поражающий нервную систему... Человек впадает в длительную кому, и в девяноста пяти процентах случаев болезнь кончается летальным исходом... — Ирина, никогда ничего не смыслящая в медицине, старалась изобрести диагноз, которому поверила бы вся палата.
— Девочку еле довезли до больницы... Вызвали обезумевших от ужаса родителей, и закрутилась карусель... Каким только профессорам в каких только странах не показывали больную! Девочку перевозили из одной лучшей клиники Швейцарии в другую лучшую клинику Германии, и никто из врачей не давал гарантий, что когда-нибудь она придет в сознание...
— Эт бывает, — пригорюнилась оседлая цыганка Зина.
— Вот ужас-то! Богатые люди, единственный ребенок, долгожданный... Да еще девка такая мировая! Рехнуться можно!
