— Они и заболели с горя, — подтвердила Ирина. — Спустя год отец умер от инфаркта. А мать тоже тяжело заболела и еще через год скончалась. И хотя они оставили после себя значительные средства, но близких родственников у них не оказалось, так, какие-то дальние тетушки, которые походили-походили, да и сдали девочку в какую-то загородную больницу для хроников...
— Слышь, Катька, какое горе в жизни бывает! — окликнула девушку Надя. — А ты здесь из-за шматка нерожденного вторую неделю убиваешься...
— Да погоди ты! — оборвала ее Маша. — Ир, рассказывай, что дальше-то было. Неужто она так и захляла в приюте?
— Ну, слушайте... В этой больнице санитарами подрабатывали студенты медфака. Оплата, конечно, грошовая, работа адова. Выдерживали только парни покрепче. Как правило, приезжие из глубинки, у которых мамы-папы далеко... Ну, и один такой парень, студент второго курса, нанялся туда через сутки дежурить. В первый же день, как вошел в палату с шестью лежачими, как увидел девушку, так и остолбенел.
— Да она ж сколько так лежала? — подала голос Танечка, учительница младших классов. — Там, поди, от нее ничего не осталось, от красоты. Знаем мы эти больницы. Кормят через капельницу да как придется... кому они вообще нужны, хроники?!
Ирина запнулась. В сказовом распеве как-то не предвидела сопротивления реальностью... Сказка сказкой, у жизни же всегда найдется возражение... Но останавливаться нельзя было ни в коем случае.
— А вот влюбился! — воскликнула она. — Такая красота не пропадает... Ну, похудела, да, но... черты лица, знаете, мраморная бледность... роскошные ресницы, соболиные брови... и... какое-то сияние от нее исходило, как от святой... Короче: парень пропал!
И по оживлению в лицах догадалась, что выиграла, победила, убедила! А дальше уже не о чем говорить — только гнать вперед, к победе любви, и точка!
И по прихоти великого сказочника Шарля Перро прекрасный Принц, то есть санитар-студент-медик, стал истово ухаживать за Спящей красавицей, силой любви возвращая ее к жизни... Пол в палате быстренько вымоет, утки вынесет, протрет подоконники, потом сядет вот так, бывало, на кровать, возьмет ее руку, и держит в своей, и гладит, гладит...
— Может, у него задатки экстрасенса были?
— Не знаю, возможно... Только в одно прекрасное утро девушка открыла глаза, увидела у своей койки санитара в застиранном халате — и улыбнулась ему...
...Ирина умолкла. И в палате все молчали.
— А... дальше? — тихо спросила юная Катя.
