Я часто вспоминаю слова моего друга. Они со всей непреложностью показывают: “люди нормы”, руководствуясь своими представлениями о “долге”, “чести”, “патриотизме”, способны столь же естественно завести человечество в трясину всеуничтожения. “Норма” — программа, обеспечивающая выживание всего человечества и отдельных народов. Но в некоторые моменты (таких моментов становится все больше и больше) она оказывается губительной для того же человечества. Возникает потребность в
С давних времен на Руси существовали юродивые, которым позволялось все. “Люди избытка” — такие же юродивые. Уроды, недоноски, дураки.
2
Он был блаженным. В конце концов это стало его фамилией. Вениамин Михайлович Блаженный.
У него была иная фамилия, перешедшая к нему от отца, чудака и неудачника, — Айзенштадт. Он боготворил своего отца. Но отцовская фамилия не прижилась (может быть, потому, что отец был таким же блаженным), стала случайным псевдонимом. Под этим родовым псевдонимом его печатали в советские времена. А печатали его так мало, что можно было бы сказать — не печатали вовсе. Хотя на закате советской эпохи у него вышел сборник. Но сборник этот не дал никакого представления о его поэзии.
Едва ли не до конца жизни у него совсем не было имущества. К концу ее он начал полегоньку имуществом обрастать, получил квартиру, приобрел холодильник — в силу обстоятельств. А до этого — работал в артели инвалидов, и многие считали его психом. Время от времени он попадал в психушку.
У него был отец. Бывший владелец писчебумажной мастерской. Мастерская отца сразу же разорилась, поскольку тот потратил все имевшиеся деньги на сладости для своих работников. “Отец мой — Михл Айзенштадт — был всех глупей в местечке. Он утверждал, что есть душа у волка и овечки”. Еще у него был брат.
Вдобавок к этому у Блаженного были кошки и собаки. Много-много кошек и собак.
И конечно же у него были стихи. Странные стихи.
