На Казань приходила киевская группа “Эр Джаз”. Музыка их отличалась от обычного казанского набора, выдаваемого спьяну изо всей силы. Знакомства мелькали как кадры в мультфильме. Валик из Киева. Ну точно Николай Васильевич Гоголь, только в клешах и с длиннющими пышными волосами. Сел на куртку, вынул из симпатичного самодельного рюкзачка буханку бородинского хлеба и предложил. Ну очень вкусный был хлеб. Может, оттого, что Валик улыбался. Из новых знакомств — Малыш, он же Индрик. Восемнадцатилетний пацан, говорящий внушительным басом, изысканно грустный. Мечтал стать гениальным музыкантом и даже где-то учился. Рост Ярославский с командой — Маркелыч, Митенька, митёк-авангардист. Рост появился внезапно, налетев дождевым ветром: босой, простуженный. С ним была белокурая Татьяна, Маркелычева жена. С Ростом познакомились так: он спел что-то из Науменко. Перед тем как петь, съел сколько-то циклодола и запил пивом. После пения начались рассказы. Изобразил Шевчука, на меня глядя: а это что за пингвин? Ростовы рассказы о Гаккеле, Майке и т. д. волновали. Телевизионный миф обретал реальные очертания.
Вписываться поехали к Татьяне. Сидели за чаем, говорили что-то, показавшееся сверхважным. Маркелыч спел из “Чайфа” — “Религия завтрашних дней”. Затем свою: мы никогда не увидим рассвета над водами Ганга. Затем слушали Башлачева. Тогда мне не понравилось. Но могла согласиться, что это сильно. А вот Рост искренне плакал. Я отползла поспать, но через час над ухом раздалось:
— Осина, вставай пить чифир!
Рост не смог оставить нового друга без утешения. Кстати, Осиной я обозвала сама себя, и Рост почитал именно это имя настоящим. Чифир пили все, это чтобы не спать.
Пригородная желдорстанция. Дорога через щели в заборе ведет к известной питерской психушке. За окном —─грустный Маркелыч. Рост совершает какие-то ободряющие жесты. Навестили друга. Прекрасное пасмурное лето.
Застала в Питере только Гастрит, Ротонду и Эбби Роад. Еще Огрызок. Это места, где подавали приличный кофе и можно было выпить и поесть. Кроме Ротонды. Ротонда находилась в глубине дворов и когда-то была (отчасти оставалась) обычным жилым домом. Верхний этаж действительно был круглый. Ротонду мне показал меланхоличный Индрик.
