Гастрит нравился всем, но, как слышала, там было хуже, чем на Сайгоне. Низкие окна, подоконники серые, под мрамор. Смесь кафе и столовки. Гастритовский кофе был всегда жидкий, но и это веселило. О гарнирах за три копейки — тушеная капуста или макароны с водичкой — ходили легенды. Одна из пар на раздаче были симпатичные ребята, и потому атмосфера бывала даже приятная. Но само помещение — темноватое, грустное. Почему закрыли Сайгон, не ведаю, и мне никто не объяснил. Но здание, где он находился, я запомнила. На Невском же, но ближе к Мосбану, находилась Эбби Роад. Названа была так из-за красивого пешеходного перехода, шириною во весь Невский. Так что волосатые, один за другим идущие туда или оттуда, напоминали конверт великого винила. Но про то, что есть пластинка Битлз, которая так называется, узнала после того, как ощутила тревожную атмосферу Эбби Роад. Забегаловка эта была сравнительно дорогая, и ели там в основном стоя. Сидячие места были, но в глубине, вправо. Вход — несколько ступенек вниз. Народ перемещался из одного места в другое. И если не было кого-то на Гастрите, следовало его искать в Эбби Роад, особенно вечером. Но днем почти всех можно было увидеть на Казани. В кустах небольшого сквера напротив собора волосатые спали и ели. Это была настоящая жизнь в кустах, воробьиная жизнь. Некоторые оригиналы ходили босиком.
Поутру ─питерские будни. Вписка — Гастрит — Казань, в любом порядке. Какой-то разговорчивый тип кивнул на белокурого Костю, о котором я спрашивала:
— Смотри: видишь характерное покачивание головой? Это винт.
— Что такое винт?
В то время винт не был так распространен.
Без влюбленности не обошлось. Его звали просто Саша. Дремали на ступенях Казанского собора, в благословенной питерской пыли. Затем, кое-как раздобыв кофе, начали искать ночлег. Находились по Питеру до беспамятства. Заночевали у Сашиного приятеля, под огромным, почти во всю стену, изображением Логоса. Приятель жил в комнате, и нужно было вести себя тихо. Спали на матрасах и без белья. Наутро, отчасти наблюдая себя со стороны, ужаснулась и решила вернуться в Москву. В сумке у меня были припрятаны мельхиоровые с позолотой чайные ложки, которые решила заложить в ломбард. Получилось, но дали, кажется, всего рубля три. Билет до Москвы на это не купишь. Тогда попробовала, может быть впервые, аскать. Занятие совсем не для меня. Что-то во мне было, отчего денег мне не давали. Но порой моя денежная звезда поворачивалась на бок, и кофе был.
