Тогда же произошло несколько очень согревших встреч. После одного из концертов “Внуков Арбата” со мной заговорил тихий черноволосый человечек, Юра Спиридонов. Заночевала у него. Слушала его рассказы о музыкальной жизни. Он знал и любил Башлачева. Не столько жалел о том, что с ним случилось, сколько восхищался им, а это привлекало. Впечатление было удивительное. На нем, как и на многих его ровесниках, была печать жестокого постепенного угасания. Только началось — и уже все позади. Ничего с этим поделать не могла, а как хотелось. Тогда я верила, что эрос изменяет мир и судьбы.
Незадолго до этого познакомилась с музыкантом из Барнаула, Алексеем Раждаевым. Острое, бледное, голубоглазое лицо с широким лбом. Чем-то напоминал БГ. Играл в группе “Дядя Го”, которую создал легендарный путешественник и буддист Саша-Николаша, Женя Чикишев. Раждаев был с девушкой, тоже Наташей, она из Красноярска. Они мне настолько понравились, что я решила их вписать. Вместе с нами поехал и Саша Монстр из Ижевска, и еще кто-то. Несколько дней жили приличным табором. Музыканты отправлялись на Арбат, играли, а вечером приносили еду. Мечтой Раждаева было — заработать на торт “Птичье молоко” и шампанское. Вряд ли я тогда понимала, отчего и почему сибиряки едут в Москву играть на Арбате. И вряд ли могла понять, потому что ничего более жесткого, чем московская жизнь, не знала. С Раждаевым очень подружились. Играл он, как помню, неплохо, а пел очень увлекательно. И прекрасно рассказывал о барнаульской жизни.
