— Ну, ля, я просто… Трындец какой-то, короче. Ты эта… объявления в газету не даёшь? Я б к тебе друзей возил.
— Ой, да ладно тебе. Это же семечки…
Мне было приятно. Казалось, можно успокоиться: о “покувыркаться” он теперь не заговорит. Но его сексуальные фантазии нашли новый выход.
— Слушай, а говорят, если с ведьмой переспать, никаких проблем в жизни не будет. Правда?
— Вот ещё! Кто тебе ерунду такую в мозги капнул? Владик, всё должно быть добровольно, иначе…
— Да я понял, понял, молчу уже… Слушай, а ведьмы у меня никогда не было. С ведьмой — это как?
О добрые духи! Мне предстояло ехать весь день и полночи, усмиряя разыгравшееся либидо моего драйвера. Дорога стала болотом. Время расплывалось мягким будильником с картины психа Дали. Я с тоской вспоминала напарника и мечтала о вписке, душе, тёплом, родном спальнике…
В конце концов мне стало моего Владика жалко. Он уже мечтал, как увезёт меня в деревню, где живут его родители, поселит в новом, пахнущем стружкой доме, мы будем ходить по субботам в баню, а потом голышом прыгать в речку и скакать через костёр всё лето. Как я избавлю его от всех болезней, и с ним никогда не случится ничего плохого. Как он станет первым парнем на деревне, и все мочалки из юбок повыскакивают — прямо к нему в кровать. В его эротическо-языческих фантазиях я представала чем-то вроде русалки, его личной золотой рыбки, огневушки-поскакушки и девицы-охотницы, дающей всем охотникам, кто с ней разделит ароматное, хвойное таёжное ложе, верный след и несгибаемую потенцию. По его подсознанию, находившему неожиданный выход, можно было изучать весь мировой фольклор — кто бы мог подумать такое, глядя на его пивное брюхо.
