ухожена, как трехсотлетний газон,
наддала Австралия стриженым боком
и в Индию вмяла недавний Цейлон.
Евразии щит по Уралу надтреснут,
нешумный под ним расширяется взрыв:
народы — семиты и анти — исчезнут,
паршивые распри свои позабыв.
А ты по примеру бездумных ровесниц,
которых бы я милосердно порол,
от ногтя отъяв роковой полумесяц,
роняешь его на невымытый пол.
И все-таки, детка, не пуганы птицы,
и так же спокоен отхожий поток
на финско-китайской, последней границе,
что, к счастью, легла там, где Дальний Восток!
Судьба Пигмалиона
Сперва из глаз исчезла жалость,
потом они поплыли вкось,
она обратно в мрамор вжалась,
ей прежний холод влился в кость.
А он подумал — быть бы живу,
когда живая рвется нить
и в камне спрятанную жилу
однажды снова отворить!..
И потому с упрямством трупа
не разжимал зубной зажим;
тесал свое темно и тупо,
а поблистать ходил к чужим.
И либо надорвался, либо
воображенье потерял.
Осталась мраморная глыба —
сырой от слез материал.
<p><strong>Приступ</strong></p>
Богатырёва Ирина Сергеевна родилась в Казани. В 2005 году закончила Литературный институт им. А. М. Горького. Живет в Подмосковье. Как прозаик дебютировала в 2007 году в “Новом мире” и с тех пор — постоянный автор журнала.
Рассказ
Это было где-то в смутных просторах нашей безграничной родины.
Я продвигалась по ней автостопом из пункта А в пункт Б. Продвигалась не одна, с напарником, задумчивым, худощавым мальчиком, предложенным мне в качестве попутчика добросердечными хозяевами квартиры, где была моя последняя остановка. Нам было по пути. Мы ехали медленно, лето выдалось жарким, асфальт плавился и проминался под гружёными фурами, радиаторы закипали. Как загнанных лошадей, мы оставили в один день две закипевшие машины, бросив их на их собственную дорожную судьбу: дело было в поволжских степях, никакой воды близко от трассы, надо было ждать, пока остынет, а мы очень спешили — что ещё было делать? Мы оставляли их и ехали дальше, но дорога не прощает эгоизма: в конце концов подбирать нас перестали совсем.
Чтобы стать мобильней, мы разделились. Отошли друг от друга и стали голосовать порознь. Почти сразу меня подобрал МАЗ, который ехал в пригород пункта Б. Я подумала, что мы правильно разделились: в МАЗ всё равно вдвоём не берут. Только через два дня я узнала, что приятеля подобрал джип с кондиционером, мы влезли бы в него и вдвоём, и с рюкзаками, он доехал с ветерком и уже к ночи был на месте, ждал меня сутки на условленной вписке.
А я неторопливо поехала с разговорчивым мазистом.
