Вежливые официанты, ресторан в самом центре столицы, кухня от итальянского мастера, живая музыка, вполне аппетитный вкус заказанной им пармской ветчины и потрясающий, как утверждают все рекламные заметки и многочисленные сайты, вид из окна. Все это было. Но это могло восхищать тех, кто сталкивался с этим впервые и принимал увиденное за вершину комфорта. Особенно в этом плане его забавляли провинциальные куклы, не представляющие из себя ровным счетом ничего, понаехавшие в этот бешеный город со всех закоулков страны и теперь, с нескрываемой злостью и безумным блеском глаз, выпячивая силиконовые грудь и губы, качаясь на высоченных каблуках, тявкали на всех подряд, стараясь держаться под защитой своих покровителей. Эти стойко удерживали в своем нервном узле, заменявшем им полноценный мозг, то обстоятельство, что нынешнее положение есть предел сытой, а потому счастливой жизни.
Но ему было с чем сравнивать. И он всей душой ненавидел этот город и всех этих людей. Он жил и работал здесь только потому, что уже давно приучил себя не обращать внимания на плохие и раздражающие его вещи. Это позволяло сохранять стабильность нервной системы и прохладу ума для оценки постоянно меняющихся событий. И только благодаря этому он воспринимал столицу как материальную базу для воплощения своих целей.
Да. Ему было с чем сравнивать. Еще вчера он наслаждался горячим, обжигающим его кожу солнцем. В шаговой доступности был океан с болтающимися на нем серфингистами, пальмы, огромный номер на втором этаже с выходом к проточному бассейну, низвергающемуся водопадом на первый этаж небольшого отеля, стоящего на берегу белоснежно-песчаного острова. Теперь же ему пришлось прервать свой запланированный отпуск и вернуться обратно в мокрую прохладу Москвы, в эту прекращающуюся только глубокой ночью суету разрастающегося мегаполиса. Его американские партнеры срочно просили о встрече. Выбрали этот ресторан и назначили встречу в воскресенье, через час после открытия. Главные мероприятия, связанные с отдыхом горожан, прошли накануне, в субботу вечером. Сегодня здесь уже не будет столько раздражающего его народа.
Левандовский взглянул на наручные часы. Тринадцать ноль-ноль. Пожалуй, часы в полной мере могли отражать сущность своего хозяина. Без золотого корпуса и даже без инкрустированных бриллиантов и прочих блестящих вещей, но стоили они больше полумиллиона долларов – именно за свою долговечную, безотказную и сверхточную работу. Лишь знатоки могли определить истинную стоимость и ценность этого механизма. А остальная мишура, увлеченно скупающая хлам желтого цвета, пусть развлекается в своих морально убогих резервациях, воспевая во все глотки свои имена, приставляя к ним громкие эпитеты «хозяев жизни» и «золотых людей» и забывая о том, что золото не есть самый дорогой и ценный материал во вселенной.
Зотов появился, как всегда, вовремя. Что в нем действительно подкупало, так это его педантичность и точность, которая при первой их встрече настроила Левандовского на весьма положительный взгляд. После сравнения Зотова с рядом других деловых партеров Сергея Яковлевича, которые заводили себе привычку опаздывать на встречи иногда более чем на пятнадцать минут, оправдываясь тяжелым дорожным положением, погодой, неудобством места встречи и всем остальным, вплоть до падения челябинского метеорита. Был у него и подобный опыт.
Но, как он и ожидал в дальнейшем, положительный взгляд сменился настороженным прищуром. Зотов лоббировал интересы своих заокеанских работодателей весьма жестко и строго, давая понять, что малейшие отступления или же неполное выполнение данных поручений могу стать причиной введения санкций против Левандовского, финансовое обеспечение которого после заключения контракта с Зотовым было увеличено практически вдвое.
– Доброго дня, уважаемый Сергей Яковлевич. – Зотов подошёл и, поздоровавшись за руку с поднявшимся Левандовским, сел за противоположный край стола.
– Здравствуйте, – кивнул он в ответ.
– Как долетели? Как ваша супруга?
– Благодарю, Алексей Константинович. Честно сказать, весь полет проспал. Проснулся уже на подлете к Москве. Супруга здравствует и изъявила желание не прекращать свой визит на океанский берег.
– В связи с вашим временным положением холостяка, я мог бы предложить вам пропустить по рюмочке местного напитка. – Зотов скрестил пальцы и улыбнулся Левандовскому дежурной вежливой улыбкой. – Но вы, насколько я помню, не пьете.
– Совершенно верно. Не считаю целесообразным тратить время и деньги на столь сомнительный способ расслабиться. к тому же весьма пагубно сказывающийся на общем самочувствии.
– Я рад, что вы не изменяете своим принципам. – Алексей Константинович продолжал улыбаться, смотря прямо в глаза Левандовскому. – И я очень надеюсь, что ваша преданность и стабильность будет касаться не только ваших вкусовых пристрастий, но и вашего отношения к нашему общему делу.