«Именно так – нехорошим», – пронеслось в голове у Андрея, когда он, поднявшись вслед за Ариной на площадку, окинул нарисованное взглядом, не вдаваясь по первости в детали изображения.
На стене в сторону исследователей параллельного мира шло существо, которое можно было бы назвать представительницей прекрасной половины человечества, поскольку по всем, как сказал бы Анатом, антропометрическим данным, она могла бы, без всякого зазрения совести, претендовать на титул красивейшей женщины планеты, облаченной поверх схематично обозначенного обнаженного тела в длинный плащ, полы которого, как и нижняя часть длинных, стройных ног, были скрыты грубыми горизонтальными штрихами, из которых выглядывало множество холмов, дуг, окружностей или чего-то подобного. На горизонте, за левым плечом женщины можно было рассмотреть схематичный набросок высотных башен, дающий намек на город, в котором они сейчас находились.
– На следующем пролете проход открыт. – Капкан, ушедший наверх, пока все осматривали рисунок, спустился обратно. – За ним – длинный коридор с выходящими в него дверями.
– Идем туда, – кивнул майор, направляясь вверх по лестнице. – Танечка, – обратился, он к девушке, пряча улыбку, – позвольте поинтересоваться вашим мнением насчет увиденного.
– Позволяю, – ответила Арина, чувствуя, как лицо ее, помимо воли, заливает легкий румянец. – Если брать сам рисунок как произведение искусства, то, на мой взгляд, нарисовано неплохо. Возможно, я старомодна, совершенно лишена чувства прекрасного, или же, наоборот, сохраняю здравость мышления, но, по моему глубокому убеждению, все новые веяния и современные направления есть не что иное, как желание привлечь внимание к своей персоне, не прикладывая к этому значимых усилий. Я могу восхищаться работами мало кому известного художника – Джеффри Ларсона, рисующего потрясающие натюрморты в стиле гиперреализм. И мне абсолютно плевать на работы какой-нибудь суперпопулярной голливудской звезды, нарисованные при помощи теннисных мячей, собственных гениталий или испражнений, уходящие на аукционах за немыслимые деньги. Все изображения изначально несут именно информационный характер, посредством которого передавалось то, что видел нарисовавший их человек. Так было со времен зарождения нашей цивилизации, когда неандертальцы украшали стены своих пещер изображениями быков, антилоп и тигров с мамонтами. И только спустя поколения к информационной составляющей стал добавляться художественный аспект. Зрителю надоело смотреть на скупо выполненные изображения мамонтов и охотников. Поэтому средневековые картины крестовых походов, нашествий чумы и библейские сюжеты обрели цвет и дополнительные узоры. Но со временем приелись и они. И великолепные пейзажи Айвазовского сменились беспорядочным нагромождением черт знает чего, что бездарные личности и бесталанные неудачники выдают за произведения искусства, придумывая им новые стилистические названия. Кормящиеся за счет налогоплательщиков паразиты подтверждают в своих статьях и блогах их искусственно поднятые ценность и значимость, а людская масса, которая в силу скудоумия или банальной лени не имеет своего собственного мнения, с радостью верит всему этому бреду.
Идущий перед ней майор, ступив на второй лестничный пролет, поднял руку в предупреждающем жесте. Затем в свете Арининого фонаря блеснул короткий ствол пистолета, и Хруст исчез в открытом проеме.
– Чисто, – раздался спустя несколько секунд его голос в наушниках шлемов остальных членов отряда, и оттесненная вышедшим к проему Капканом Татьяна с удивлением отметила разлившееся в груди тепло и начавшее замедлять свой ритм сердце, которое, за короткое время ожидания в эфире голоса майора, от волнения успело перейти в бешеный галоп.
Последовавшие за Хрусталевым люди увидели длинный и абсолютно пустой коридор, тянувшийся вперед на многие десятки метров. Увиденное напоминало гостиницу, с той лишь разницей, что двери номеров выходили в коридор только с одной стороны. Здесь, как и везде, где уже успели побывать путешественники, лежала печать запустения и однообразной строгости. Тот же темный материал, выверенная с геометрической точностью строгость линий и нетронутый в течение длительного времени слой пыли. Двигавшийся совершенно бесшумно Хрусталев уже стоял сбоку от ближайшей раскрытой двери. Когда так же быстро и тихо подошедший к нему Капкан, вскинув автомат, занял свою позицию, майор тенью скользнул внутрь. И в следующую секунду густую, накопившуюся за многие дни тишину разорвал резанувший по ушам звук выстрела.