Достоевский был, конечно, человек не вполне нормальный. То ли пообещал, то ли дал какому-то молодому нищему литератору несколькодесятковрублей. Так потом весь извелся, что не вернет. (В письмах к жене.) Такое же аномальное скупердяйство и по отношению к Страхову: интимная запись, что тот всегда приходит к обеду. Казалось бы, христианин, радуйся, что есть возможность угостить единомышленника-холостяка. Так нет, скопидомно глядел ему в рот.
Любить Россию, верить в Россию, верить в себя как в русского человека… Не от хорошей жизни такая педалируемая вера. На противоположном полюсе — террористы, освободительное поле как таковое, захватившее не только интеллигенцию, но и — даже — епископат. «Россия слиняла в три дня» — Розанов. Но готовилась эта линька — полвека. А консервативные силы оказались не способны наживуюконсолидацию. И вот заклинания: «верить в Россию» и т. п. Верить в США, верить во Францию, верить в Англию, верить в Россию… Не след верить в земные царства. Такая вера — от… неуверенности, такое заклинание — не от хорошей жизни.
18 августа,половина шестого утра.
Еду встречать Наташу (из Сибири).
Что такоегламур. Род крупного бизнеса на грани с творчеством и культурой. Он многоступенчат: есть для олигархов (там находит себе место постмодернизм), есть — для плебса. Тут он в связке с масскультурой и шоу-бизнесом.
Реклама на щите у шоссе:
Отхвати кусок посочнее!
Земельные участки возле Оки.
Наташа по музейным делам летала в Шушенское (до Абакана). На месте ленинского мемориала — этнографическая деревня; бабы в сарафанах, мужики в картузах с гармошками — поют частушки, порой «по-народному» ядреные. Но оказалось — что все они — бывшие выпускники ВПШ (!), присланные в 70-е сюда — на передовую идеологического фронта — по распределению. Ряженая музейщица доверительно рассказала, что один из недавних посетителей с внуком ее вспомнил, узнал, бывал здесь в советские времена. «Вы нам ставилиегоголос». И когда народ схлынул, она, рискуя, «конспиративно» включила имголос Ленина. Глаза увлажнились: «Запоминай, внук!»
«Я верю, что время Владимира Ильича еще вернется. А теперь вот в этом маскараде поем частушки и песни, угощаем кедровкой. А что делать? В 90-е речь шла просто о выживании».
Церковь, где Ленин венчался со своей кикиморой, большевики не пожалели, снесли, избегая лишних вопросов любознательных экскурсантов. (Даже Вознесенский здесь побывал: «Я в Шушенском, в лесу слоняюсь, такая тишь в лесах моих» и т. п.)
