Оказалось, всю дорогу они проехали нормально. Но у самого универсама на узкой асфальтовой дорожке повстречали какую-то пожилую женщину. Разойтись с ней на дорожке они не смогли. Ковров попытался повернуть руль, но ему помешали коленки Баранова, сидевшего на раме. В итоге произошло столкновение. Пожилая женщина истошно заорала. Орала она о том, что ей распороли ногу. Пожилые женщины всегда преувеличивают. “Да, — сказал Ковров, — на ноге была ранка, но маленькая. И кровь из нее не текла”. Ковров и Баранов попытались извиниться перед женщиной и улизнуть. Не тут-то было. Женщина вцепилась в мой велосипед мертвой хваткой и воплями принялась звать милиционера. Ковров и Баранов жутко перепугались. На их удачу, все окрестные милиционеры знали эту скандальную женщину. И никто из них на ее вопли не пришел. Женщина, не дождавшись милиции, стала громко плакать и сетовать на свою несчастную жизнь. Наконец она убралась, сильно прихрамывая и громко охая при ходьбе. Мой новый велосипед пострадал гораздо больше той гражданки. Смешно то, что хлеб Баранов с Ковровым все-таки купили. Они уже после столкновения доехали-таки до универсама и приобрели буханку черного (я просил белый).
Я видел, что им стыдно. Вид у них был расстроенный. Я посмотрел на друзей, и мне стало их жалко. А потом мне стало смешно. Жалко и смешно одновременно. Странная комбинация.
Возле дома Ковров, Баранов и я пожали друг другу руки.
— Пока, — сказал Баранов и направился к себе во второй подъезд.
— Пока, — сказали мы с Ковровым и пошли в свой четвертый подъезд.
Прощаясь с Ковровым у себя на восьмом этаже, я сказал:
— Завтра, если соберешься куда-нибудь, позвони мне.
— Позвоню, — ответил Ковров. — Куда я денусь.
И он стал подниматься вверх по лестнице.
А я пошел к себе.
<p><strong>Поле зрения</strong></p>
Каменкович Мария Владимировна родилась в Ленинграде в 1962 году. Училась в ЛГУ на отделении математической лингвистики. Автор нескольких лирических сборников. Переводчица Дж. Р. Толкина. В настоящее время живет в Германии.
* *
*
...И жизнь течет, как и до встречи с Вами
На перекрестке у пяти Углов.
В. Семенов (1976).
Владимирский, прилавочки свечные...
Мне — пять, вот деньги, по числу голов.
Умершие друзья — как статуи ночные
На перекрестке у пяти Углов.
О время, подверстай меня, верстая,
В твой томик, чтобы вечности вручить...
Пять — у пяти. В шестом углу — шестая,
Но мне ее лица не различить.
Памяти Евгения Хорвата
Так плыли — голова и лира...
Марина Цветаева.
Стихи! Вы были ниоткуда:
На струп — елей, на лоб — остуда.
Вы ничего не упрощали,
