Таким образом, роман “Паутина” — всего лишь маленький осколок большой паутины, и, значит, его лексика — это уже небластерыискорчерыи даже неинтелиисталкерыиз романов Стругацких. Такое письмо можно было бы назвать “эффектом хонтуя” — по первому абзацу романа “Сердце Пармы”. Этот эффект получил чрезвычайное распространение в сегодняшней литературе. Здесь надо упомянуть и молодежную прозу, частично написанную на молодежном сленге, и детективные или бандитские романы с активным использованием блатного арго. В свое время Э. Бёрджес в “Заводном апельсине” использовал придуманный им молодежный жаргон с большим количеством славянских корней, что произвело сильный эффект на читателя. Чаще, правда, мы сталкиваемся не с реальным расширением лексики, а с единичными употреблениями, которые скорее демонстрируют, что автор в принципе знает этот вариант русского языка и может на нем разговаривать. Так, в текстах И. Денежкиной, одного из самых известных представителей молодежной прозы, я обнаружил лишь несколько слов типа “децл”, но никак не особый молодежный язык.
Дефекты сладостного стиля
Приведу все-таки еще один пример сознательного расширения русского языка. Роман Василия Аксенова “Новый сладостный стиль” (опубликован в 1997 году) снабжен комментарием, занимающим десять страниц. В основном это толкование особых “англо-русских” словечек, встречающихся как в речи героев, так и в авторской речи. Например, в основном тексте В. Аксенов пишет: “Однажды пришел старый кореш, актер „Современника” Игорь Юрин, который три года назад „дефектнул” из Совдепа и в Париже женился на марокканке…”, а в комментарии уточняет: “…дефектнул… (от английского to defect — нарушил долг, дезертировал)”. Приведу еще несколько примеров без комментария (то есть без объяснения значения) и полагаю, что для тех, кто не знает английского, они покажутся по меньшей мере странными:
“Временами ошеломлял громогласный пейджинг”;
“— Шатапчик, мама! — пресек ее муж. — Дома только по-русски!..”;
“Ясность вносило только ядро солнца, висевшее над грядой в мутном вареве городской поллюции, имея в виду только американский, никоим образом не русский смысл этого слова”;
“Где тут мой кьюти дики-прики? Дай-ка я его накрою своей вэджи-мэджи!”.
