В Семеновском я пробыл примерно две недели. Чему нас там учили, я не помню, но зато прочно запомнил замечательный обед, который был нам устроен по случаю праздника 7 Ноября. Наши повара хорошо пошарили по подвалам и устроили нам царский пир в просторной солдатской столовой. Там были какие-то закуски, борщ, тушенка с рисом, кисель. И конечно, водка. Но главное, что я запомнил, были каперсы. Немудрено, что запомнил: о существовании такого продукта я к тому времени просто не знал. Кто-то из старших мне объяснил, что это дорогая и изысканная приправа, из чего я сделал законный вывод: обитатели правительственного санатория, на словах проповедуя равенство и братство, жили так, как нам, простым людям, никогда даже не снилось!
Окончив курсы, я вернулся в полк, уже зная, впрочем, что скоро нас всех разошлют по боевым частям. В ожидании приказа продолжал дежурить на станции.
И тут я однажды получил еще один жизненный урок. Мне хотелось знать, что делается кругом, и между сеансами связи я иногда переключал приемник на радиовещательные станции, слушал “Последние известия”. Причем что важно: слушал на обоих языках — русском и немецком. 7 декабря (эту дату легко было запомнить, потому что в тот день японцы совершили нападение на Пёрл-Харбор) мне удалось подряд прослушать четыре военные сводки: советскую на русском языке для своего населения и армии и на немецком языке — для армии и населения противника, немецкую на немецком языке “для своих” и на русском языке — для русских. Я получил не две, как еще можно было бы ожидать, а четыре разные картины одного и того же дня! Они различались во всем — даже в описании крупных событий. Например, о Пёрл-Харборе немцы почему-то сообщили в передаче для своих, но умолчали — для русских. Наше Совинформбюро сообщило, что в этот день советским войскам удалось отбить у немцев Ростов-на-Дону, немецкая станция о боях в том районе просто не сказала ни слова. Цифры немецких потерь в наших передачах на русском и немецком языках различались на порядок — и так далее, и тому подобное. Я тогда еще не знал такого понятия, как дезинформация противника, но для себя сделал вывод, что радио верить нельзя.
