Таким образом, “Священная книга оборотня” дает ответ на вопрос, заданный еще в “Generation ‘П‘”: “А может, наше поколение, которое выбрало „Пепси” <...> может быть, все мы вместе и есть та собачка с пятью лапами?” (то есть полумифологический пес Гарм, олицетворяющий в тетралогии конец света и всего на свете). Нет, “конец света” в антиутопиях Пелевина — это не поколение “П” в целом, но современная порода рэкетизированных спецслужб, сначала поставивших под контроль теневой и остальной бизнес (чему был посвящен роман “Числа”), а теперь и средства массовой дезинформации (в “Обороне” они отстраняют от реальных дел политтехнологическую корпорацию Татарского) и наконец обратившихся к магии как средству воздействия на сознание (в этом суть интереса их представителей к лисе А).
Поскольку с выходом “Священной книги оборотня” цикл романов, похоже, закончен, то интересно представить, что ожидает автора в дальнейшем. Если Пелевин не только описывает, но и действительно идет по тому пути, что и его герои (увы, получить ответ на этот вопрос в рамках анализа текста не представляется возможным, так же как нельзя узнать из книг Кастанеды, был ли у него на самом деле учитель-индеец Дон Хуан), можно предположить либо полное прекращение духовной литературной практики, либо, если самоусовершенствование еще не окончено, появление текстов, еще больше зацикленных на малоинтересном для постороннего наблюдателя ментальном содержании. Впрочем, безотносительно к качеству можно представить, что это будут отстранения от каких-то иных впечатлений — например, полученных автором в иных географических пространствах (и может, уже и не на русском языке), и тогда вместо симулякров и кодов Бодрийяра со товарищи, уже как следует выжатых в русскую тетралогию и устаревших для актуального описания остального мира, не ждут ли нас модные “конец истории”, Кожев-Фукуяма и их последователи плюс секс-туризм? Возможно также, что продвинутый автор сосредоточится на чисто учительных текстах.
