Это продолжение и развитие темы известной повести Джозефа Конрада «Сердце тьмы» (1902). Но у Конрада тьма, каковую являет на его взгляд Черная Африка, хотя бы локализована географически. А у Каплана она наползает на весь остальной мир. То есть пока еще от нее можно бежать, но рано или поздно она настигнет вас в вашем же доме. Вместо того чтобы следовать путем Запада, на что полвека назад надеялись покидавшие ее европейцы, Черная Африка становится прообразом хаоса, который ожидает весь остальной мир. Пугающие западного человека африканские бидонвили, пишет Каплан, «вселяют в вас зловещее предчувствие того, на что могут стать похожими американские города в будущем»[9]. Такая вот безрадостная картина.
Замечено, что там, где возрастает добро, там в рост ему подтягивается и зло. Но должно быть верно и обратное! Коль скоро Африка превратилась в «гиблое место», позволительно предположить, что в «стратегии Бога» на нее обращено и особое внимание: существует ли более важная задача, нежели просветить «сердце тьмы»?
Конечно, из того факта, что история Христа «вдруг» овладела африканским воображением, еще не следует, что все новообращенные африканцы стали христианами, заслуживающими этого имени. Таковых даже в «старых» христианских странах в лучшие их времена было не так уж и много. Вероятно, к очень большой части новообращенных применимы слова святого Григория Богослова о «младенцах веры», вплетающих в христианство совсем нехристианские представления. Так бывало и встарь: достаточно напомнить о только еще выходивших из состояния варварства германцах, которые послушно отстаивали обедню, а в ночь полной луны уходили в лес приносить жертву Вотану или Тору и даже день святой Вальбурги (Вальпурги) умудрились превратить в нечто наоборотное — языческий праздник «весны священной» («Вальпургиева ночь»). Подобным же образом нынешний африканец может одинаково «уважать» священника (который тоже не всегда оказывается на высоте: наблюдатели говорят о недостаточной вышколенности значительной части африканского клира) и заклинателя змей и опасаться колдуна, в котором видит реинкарнацию крокодила.
