Новый Мир ( № 8 2005) полностью

Специальная “помощь” старым записям оказывалась и ранее, когда продумывались сценарии радиовыступлений: вместе с журналистом и редактором Юрием Гальпериным Лев Шилов устраивал в рамках знаменитых когда-то “Литературных вечеров на Качалова” что-то вроде “парного конферанса”. По очереди они рассказывали об истории записей на валиках, о поисках работающего фонографа, об общественных событиях того июньского дня 1920 года, когда в гостиной Дома искусств записывали Блока. О впечатлениях публики от его внешне бесстрастного чтения, наконец. И этими рассказами подводили к прослушиванию не легкого (для первого восприятия) звука. Что же до “помощи” при выпуске пластинок с голосом Блока, то еще в 1967 году вместе с редактором “Кругозора” Т. Винокуровой Л. Шилов сталдобавлятьв гибкую премьерную пластинку блоковского чтения — воспоминания современников поэта: Павла Антокольского и Бориса Пастернака.

“…Работая со старыми звукозаписями, я все больше убеждался в том, как важна в структуре передач, где они используются,роль посредника.Самая плохая по качеству звучания фонограмма может быть с напряженным вниманием прослушана, если человек, находящийся в кадре или у микрофона, достаточно авторитетно и заинтересованно объяснит, в чем ценность этой фонограммы, ивместе с аудиториейбудет ее слушать”.

Интенсивность и одновременно несуетность шиловского посредничества здесь поражает. Очевидно, это был уже отработанный для него сюжет: то же и в виниловом диске, и в сохранившихся радионовеллах. Слушателя последовательновключаютв тему, деликатно-вкрадчивым голосом увлекательного рассказчика Шилов проводит его через разные сюжеты: через несостоявшиеся истории более ранних записей Блока; через тот июньский день, когда запись все же состоялась; через поздние неудачные попытки реанимации звука — к этой заветной секунде, после которой зазвучит сам Блок. Лев Алексеевич еще томит слушателя ненужными, казалось бы, репликами о том, что с момента начала работ по восстановлению записи голос поэта постепенно звучал “все лучше и лучше”, затем читает сам первую (вернее, пятую по счету, сохранившуюся) строфу:

Пусть ночь. Домчимся. Озарим кострами

Степную даль.

В степном дыму блеснет святое знамя

И ханской сабли сталь…

И только после шиловского чтения эту же строфу читает Блок! Но мы-то уже подготовлены, нам легче: не надо вслушиваться и тащить строки из памяти, нам их только что напомнили.