В секулярном мире мы наблюдаем, хоть и в страшном искажении, так что в жуткой гримасе почти невозможно узнать Лица, то же проявление смены онтологических типов. И это неизбежно: если изменился онтологический тип — если изменилось бытие (а существование — лишь проявление того, что есть в бытии), — то существование изменится соответственно этому рано или поздно, хотим мы этого или не хотим. Только если мы этого не хотим, если мы — христиане — не воплощаем того, что нам было заповедано, в своей жизни, пытаясь приспособить христианство для удобного и приятного существования в мире сем или просто низвести его до уровня нашего разумения того, что хорошо и что должно, — то оно войдет в существование с грязным и обожженным лицом, в коросте греха. То, что земля — первоначально сад — все больше и больше превращается в город, — очевидно; и характерно, что даже те, кто предпочитает сад, все чаще оказываются вынуждены жить в городе, то есть это уже в большой степени не предмет выбора и предпочтения. Так же и с онтологическим типом отношений полов. На наших глазах нарастает тенденция нестабильности пар (искажение принципа «не женятся и не посягают», утверждение нецеломудреннойчеловеческойединицы,ноавтономнойчеловеческойполовины),открытостипар (искажение принципа единого тела Христова, когда все, включенные в такой множественный брак, становятся не разными и незаменимыми членами единого Тела, но взаимозаменяемыми «членами» друг для друга) и влечение к однополой любви (искажение принципа «ни мужеского пола, ни женского»). Причем это не воспроизведение Рима периода упадка или Содома и Гоморры, где жители предавались разврату (содомии), но разрушение при этом не затрагивало семьи и рода, и никто всерьез не путал мужчину с женщиной. Легализация однополыхбраковуказывает на совсем другое состояние. При этом путь «родовой» пары все более и более перестает быть магистральным, несмотря на то что в сознании большинства человечества он все еще представляетсяединственнымдостойным путем.
