Последний вопрос, который невозможно не затронуть: каким образом первый онтологический тип отношений все же может соучаствовать во втором типе, может ли он стать не только некоторой подпоркой для не способных сразу перейти к новому типу, но иметь самостоятельное значение, обладать свойствами, необходимыми человеку именно в новой экзистенциальной ситуации и не присущими второму онтологическому типу отношений между мужчиной и женщиной? Новой экзистенциальной ситуацией, напомню, становится ситуация спасения после катастрофы. Согласнопредположениюапостола Павла (он специально оговаривается: «я говорю, а не Господь»), такое значение у первого типа есть, и это значение — возможностькосвенногоукоренения в Господе, то есть — спасение через связь со своей половиной: «...если какой брат имеет жену неверующую, и она согласна жить с ним, то он не должен оставлять ее; и жена, которая имеет мужа неверующего, и он согласен жить с нею, не должна оставлять его. Ибо неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освящается мужем верующим. Иначе дети ваши были бы нечисты, а теперь святы. <...> Почему ты знаешь, жена, не спасешь ли мужа? Или ты, муж, почему знаешь, не спасешь ли жены?» (1 Кор. 7: 12 — 16). У Павла нет обетования, но есть надежда: надежда человека, несмотря на смену онтологического типа, не желающего «спасаться одному», человека, который «желал бы сам быть отлученным от Христа за братьев моих, родных мне по плоти» (Рим. 9: 3), ждущего, что отломившиеся ветви вновь «привьются к своей [хорошей] маслине» (Рим. 11: 24), для всех сделавшегося всем, «чтобы спасти по крайней мере некоторых» (1 Кор. 9: 22). Прежняя сила «умножения» человечества «без разделения» здесь обращается в силу, стремящуюся вытянуть из бездны тех, кто сам не поднимает и не протягивает руки Спасителю, эротическая энергия пытается претвориться в энергию спасения.
Кана Галилейская
Надо сказать, что идея онтологической необоснованности брака со времени пришествия Христова совсем не обрадовала слушателей и читателей моего доклада (я уже говорила выше, что очень их понимаю), хотя высказанное было признано убедительным. Самым же главным аргументом, который был приведен в защиту и обоснование укорененности брака в христианстве, стало, конечно, чудо в Кане Галилейской.
