«Научно-техническое чудо онейрики… Центр биллиарда камней… Камни-миры и Погружённые…», пробегали строкой в памяти сведения-воспоминания из программы обучения. Они стояли у подножия грандиозного поставленного на угол-вершину сверкающего голубым свечением полукуба. Подобное строение не выдерживало никаких фндаментальных законов геометрических начертаний и всемирного тяготения. Безумство сооружения целиком соответствовало безумству наполнявших его идей. Входа не было.
– Закрой глаза, подними лицо и смотри в светящуюся точку, – произнёс Том.
Малыш закрыл глаза и подумал, что так он вряд ли сможет посмотреть на точку, но подняв лицо увидел фосфоресцирующую дрожащую иглу, которая уже втягивала его в себя своим остриём. Он открыл глаза по ту сторону входа-иглы и оказался стоящим с Томом посреди люминесцирующей комнаты.
Особо страшного ничего не было. В мерцающей светом подобно неисправной неоновой лампочке комнате вообще ничего не было – ни окон, ни дверей, ни интерьера. Но Малыша сразу фставило – Возможность!..
Он не помнил толком ни откуда, ни как… Но это была Возможность – та самая, которая приводила его сюда далеко и далеко уже не в первый раз, и захватывала, как нечто ужасно-безумное, до оторопи, до головокружения, до подкашивающихся ватой коленок…
Малыш почувствовал дрожь знакомого приступа – от пупка одновременно вверх и вниз по всему телу, к сводимым в бетонную неподвижность ногам, к стекленеющим о глаза мыслям, к порывающемуся исчезнуть и выскочить сердцу – он проваливался…
Возможность (бывай…) Исстязая свою вечность о царапкин краешок Постигая на краю могилки расстреливаемое непереносимо несносное своё счастьице на в подарок всем всем всем.
Понарошку вкрадываясь в лёгкие переплетения мысленных хитрозабавностей ни на шутку рассердившись и уверенно от себя спрятавшись – рас… скажу: – Не бойтесь! Не бойтесь главное ничего, а там как-нибудь… Вывернем.
И вот в кармашке у уверена небушка так уж вдруг – повелось. Посмотри внимательно у своих в гостях, а какие цап-царапинки тебе больше нравятся, ты ведь сердечный гурман?…
«Я боль-извив, болеток снега ранко обраненый. Поклади миня в ямку и пересыпь тщательно песчинка о песчинку чистым золотом – я подожду…» Так говорил им увидев поднебесное, о камушек взглядом, о сердечную острейшую недостаточность в с разбегу же злой перекос. Не бойтесь! Я не падаю, я так лечу! И в свирепеющем от износа об сам себя ужасе посмотрел внимательно к себе в глубоко и произнёс: …
Не до смеха
