Цирк… Нигде… Я расстёгиваю иногда пуговки у себя на запястьях и на животе и смотрю себе внутрь – там кто? Я? Я там был… Теперь там кто? Не я… Термин социализировавшейся философии, любви к осмыслению расстёгнутой настежь любви… Больно? Нет, тревожно и хорошо! Ветер рвёт на мне и без того истрёпанные о бескрайность моих дорог одежды. Рваные лохмотья уже не укрывают меня от меня. Я больше себя не боюсь и выхожу с собой голым на улицу. Это как смиренно повеситься ухитрившись не напачкать в штаны. Это даже не смех и не лёд. Это дым. А ведь предупреждал. Не ходи в босый дом – снег заносит не всех. Только избранных в вольную в волю, в солнечное затмение на глазах разрываемой совести. Тебя тоже здесь мучают? Ничего. Приколись! Мы здесь очень надёжно – приколотые.
Кино… про неземную любовь каждый раз с новой строки. Трудотерапия для раз в ад забравшихся. Крик в юдоли на всех один: «Навсегда???!!!» Навсегда? Навсегда?.. Мы здесь очень тихонько себя ведём. Быть незаметными. И потому нам кино. Про любовь. А мы смотрим и в боли корчимся. Потому что в нас умерло всё и мы лишь из оголённой до кромешного ржи. Но мы стойко стоим. Вселенские стоики. И мы делаем изо всех сил страшный вид, что влюблённы все поголовно и радуемся. Ничего! Не боись никого! Одного вам на всех заклинание. На – носи гордо на грудь!
И ещё…А сейчас я расскажу себе сказку и мне станет не страшно, не больно, не до ужаса и до извива в изгиб нутри тоскливо на выворот белотока Весны.
– Гражданин Дьявол, я – готов!
– Кха-э-м-м-м… К-хровь принесли?
– Ночь на излёт!
– Дух от Духа. Висок от виска. Развернись!
Я заклятие знаю страшное, не мною использованное в постижение обессмыслия искренности живородящего человеческого тока.
