Танки, меня не покинули танки. По мне протягиваются их тяжёлые траки, а я вращаюсь искон-стержнем сырой земли и никак не могу укрыться в себе от их наваждающегося на меня стального бессилия. Вечность протягивает по мне руки из добрых сухих косточек и мои надбровные дуги приподымаются в удивлении: «Ещё не всё?». И вновь я жив, всемогуч, единственнен. Как и не хоронили меня под Курском, Орлом, Киевом, Линцем… Как и не прикидывали непослушными камушками рук мои незакрывающиеся, и не закрывающиеся, и не закрывающиеся на белый свет их глаза… Это ручеёк – боль чистейшая. Как по веточкам хрустальным от смерти прыг-прыг умишкой в гости ко мне злая колючая мысль: «Ещё жив?». Как же так? Я надреза́л ведь старательно, я же радовался каждому попутному лучику, я же не упускал ни одной амбразуры и ни одной возможности взлететь пусть посмертно. Мои коготки больно царапаются о грунт, а я бессилен под коркой меня охватившего льда моего тела. В анабиозе глубинного ужаса прохожу я историю своего внутреннего затмения. Я раздвигаю несрастающиеся швы на удачно мной же прооперированной душе и смотрю внутрь – чего же там теперь нет? Я многому научился в раю. Я умею выть по маленькому и по-настоящему, я умею разговаривать на непонимаемом мной языке, я умею жить не дыша и не трогая боль. Я осторожен и нем. Лёд вжал меня в холодный изгиб и пытаясь постигнуть себя я постигаю лишь невозможность постижения Льда. Лёд-исток, он закроет глаза мне под утречко, меня станет немножко поменьше здесь, хоть и будет всё словно нетронуто. Это называется Смерть. Я всегда любил Смерть, теперь она любит меня. Пик нашей взаимности не принесёт удовлетворения в очередной раз обоим нам и снова и снова и снова я начну жить. Я разогну пальцы, я распрямлю Совесть и прокляну загнувшегося себя. Извечно Бессмертный, я ненавижу себя умершего, как в очередной раз струсившего перед Вечностью, но я не струсил. Я просто устал. Дико, нечеловечески как всегда устал. На мой Вечный Огонь слетаются во́роны. И еле бьются обессиленые языки пламени о чёрные провалы их ожидающих моей смерти глаз.
– Но я уже выдумал Утро!
– И подорвался на нём…
– Утро не знает дороги назад и людских несчастий!
– Спору нет…
Отчего же тогда уходят от встречи с моим взглядом твои глаза? Отчего же если нет спору так вытягивает из меня силы мой загубленный в единственную жертву нерв? Возражай! Возрази мне открыто! Возрази мне или я сойду с ума!
– Что же тут возразишь? А безумен ты был всегда…
– Ты – чёрт?
