– Усилие затрачиваемое на подъём по Площади Нисхождения и Возвращения символизирует усилие прилагаемое человеком для проникновения в собственную глубь. И это также обустроено корифеями онейронавтики! – мило пожала плечами Эйльли…
Двери идеального стекла обернули себя вокруг них и ввели во внутреннее содержание величественного здания онейронавтики – SonAdarium.
И сразу же они утонули в Ничто…
Они находились с Эйльли посреди легко-белого свечения. Где-то вдалеке и в высоте лишь смутно угадывались контуры словно совершенно пустого здания в котором они оказались. Всё огромное здание было пусто и равномерно исполнено лишь этого непередаваемого Ничто…
– Голова кружится! – засмеялась Эйльли, увлекая Малыша за собой вперёд сквозь окружающий их туман млечно-белой пустоты. – Это форма входа, проницание – ипостась абсолютной истины любой из существующих и несуществующих реальностей!
Островок бытия в этой пусто-наполненной абсолютной истине всё же присутствовал и довольно скоро нашёлся. В центре всей этой безупречной освобождённости от всяческих форм и цветов они с Эйльли нашли почти неотличимую от окружения невысокую стойку-колонну, на которой была просыпанна горсть хрустальных искрящихся в разноцветьи песчинок инфокристаллов.
– Активируй любой, это вводная программа, – сказала Эйльли и осторожно уложила кристалл-хрусталик себе на язык.
Такого способа активации инфокристаллов Малыш вообще-то ещё не знал…
– Даже приблизительно не предполагаю принципа действия! – пояснила, смеясь ему Эйльли. – То есть как сработает знаю, а на чём основанно и почему вообще срабатывает – понятия не имею! Одна из услуг глубинной онейронавтики. Привыкай, здесь почти всё – то непонятно, то маловероятно!.. Как у вас говорили «Всё не как у людей!» :)
Малыш похлопал на всякий случай на Эйльли глазами и положил голубоватый кристаллик на язык. Кристаллик вспорхнул лёгким вкусом, и на инфоинсайдере активировались данные внутреннего строения SonAdarium’а.
731 статический и 137 динамических используемых миров… 17 этаж-уровней… Централ, в котором они находились был расчитан в номинальном режиме на пять-десять тысяч игровых мест пользователей и находился в распоряжении в основном выраженных профессионалов, которые определялись правилами как «конструкторы» и составляли процентов пятнадцать-двадцать от всех играющих онейронавтов… Остальные же игроки пользовались многочисленными филиалами структуры разбросанными онейрозалами и онейрозданиями различных игр и игровых миров по всему городу…
Они с Эйльли находились, согласно схеме расположения интерьер-отсеков, в небольшом помещении на нулевом уровне. И как только Малыш обратил внимание на этот факт, окружающее их Ничто тут же уступило место действительно небольшой вполне реалистично выглядевшей комнате.
Они стояли перед приветливо распахнувшимися дверями кубика перемещения обозначенного в маршрут-схеме как «взлёт-кабина». Оказавшись внутри, Малыш почувствовал словно лёгкое утомление. Эйльли ещё возилась с перемигивающимися кнопками выбора этаж-уровня…
Он очень отчётливо и внезапно понял, что остался абсолютно один. Рядом не просто не было никого – рядом и не могло никого быть! Никогда… Тоска одиночества вдавила ему плечи, и он медленно поднял глаза вверх… Чёрная сеть проводов прорезала и опутывала синее небо над ним… В отчаяньи ему стало жаль их, и он рванулся всем собой вверх сквозь исчезающие и рвущиеся в воздухе провода исходящиеся в струях всплеснувшегося о него потоками-молниями электричества…
Стихло сразу и так же внезапно. Они выходили из «взлёт-кабины» на нужном им этаж-уровне.
– Оригинальный способ перемещения, не правда ли? – улыбалась ему Эйльли. – Взлёты и снижения исключительно на собственных онейроресурсах.
– А ты?... – не понял Малыш.
– А я на своих. Взлетала над тишиной…
