Получалось, Стейси должна Кирку две сотни дукаров, которые она пообещала отработать в «Дохлой Лошади». Но таверна больше ему не принадлежала…
А что, если он заставит Стейси отправиться вместе с ним в столицу, чтобы она отработала долг там, тогда как мы с Эриком и Пусториусом останемся в Сирье?
Стейси не хотела с нами расставаться — вот что читалось на ее лице.
— Все решено! — недовольным голосом отозвался Кирк, кажется, расстроившийся из-за того, что никто не возликовал от столь выгодной ему сделки. — Договор я уже подписал. Деньги на мой счет переведут сегодня днем, нотариус за этим проследит. Но таверна все еще наша… По крайней мере, до конца этой недели.
— В том-то и дело, что она никогда не была нашей! — с горечью отозвался Пусториус, высказав то, что у всех было на душе. — Потому что мы, как оказалось, ничего здесь не решаем!
После чего отвернулся и покатил свою бочку к барной стойке. Стейси с Эриком отправились на кухню — к нам начали приходить на завтрак, так что пора было возвращаться к обычным делам, — а я осталась с Кирком.
— И что ты об этом думаешь, Элиз? — поинтересовался он. — Я не шутил, когда сказал, что собираюсь открыть вторую «Дохлую Лошадь» в столице. Это моя мечта, и я от нее не отступлюсь. Но мне кажется, без тебя я не справлюсь.
— Не справишься, — согласилась с ним, не собираясь его жалеть. — Думаю, ты либо потеряешь все деньги, неправильно ими распорядившись, либо пропьешь их по дороге, так и не доехав с ними до Энсгарда. Из тебя вышел неплохой бармен, Кирк, но руководитель, если честно, так себе.
Думала, он тотчас же укажет мне на дверь, и я даже не доработаю до прихода нового начальства, но…
— Ты права, Элиз! — покаянно произнес Кирк. — Но что сделано, то сделано, и продажу уже не отменить. Но если ты поедешь со мной в столицу, то за тобой отправится и Стейси. За ней потянется Эрик, потому что он в нее влюблен, а Пусториуса я уж как-нибудь уговорю. Здесь никого ничего не держит — в Сирье у нас нет ни семей, ни родни.
Я посмотрела на него с удивлением — в прозорливости Кирку было не отказать.
— У нас есть только мы, — добавил он. — Получается, что мы — одна семья.
Но он так меня и не разжалобил. Если только совсем немного.
— Я подумаю, — сказала ему. — У меня же есть время, чтобы принять решение?
— До конца недели, Элиз! — отозвался Кирк. — Еще целых три дня, а потом я отправляюсь в столицу и надеюсь, что вы поедете со мной.
Сказав это, он двинулся к барной стойке, решив посмотреть, правильно ли поставил бочки Пусториус, а я пошла принимать заказы, хотя на душе у меня было тяжело.
В чем-то Кирк оказался прав — мы стали почти одной семьей, — но… разве я могла уехать из Сирьи?
Ведь здесь Дайхан, и мне казалось, что мы с ним застыли на пороге чего-то чудесного, до которого оставался всего-то один шаг. И я не могла, не хотела это испортить!
К тому же здесь Регина и Беата Таррин, которых я должна обучать уму-разуму еще целых два месяца, раз уж заключила сделку с их отцом и получила предоплату, которую ему уже не вернуть.
Потому что от денег остались лишь воспоминания.
Румо и Белыш тоже здесь были, и вряд ли в столице, в которой полным-полно драконов и где к Срединным существам относятся как к врагам, им будет самое правильное место.
И еще лорд Маркус Корвин — он тоже здесь. Я чувствовала его незримое присутствие и не могла отделаться от ощущения, что между нами с первого моего дня в этом мире существует странная связь.
Сперва я позабыла о ней, но какое-то время назад он во второй раз появился в моей жизни. И пусть Маркус дважды обидел меня без повода, зато снова напомнил об этой связи.
Да и как мне уехать из Сирьи, когда где-то рядом был Улей и я могла предупредить остальных, если Темные решат нанести удар?
Собираться на прием к градоначальнику мне помогала Стейси, позвав двух подруг из заведения Жоржет.
Я прекрасно понимала, что на семьдесят выделенных мне Кирком дукаров бальное платье не купить. Да и не собиралась я это делать — приобретать дорогую и, по большому счету, не нужную мне вещь, когда впереди маячил возможный поиск работы и нового места жительства, а это были все наши с Румо деньги.
Правда, за день до этого ломбардщик заявил, что его дочери одолжат мне одно из своих платьев. Но так как у нас с девицами Таррис были довольно натянутые отношения… вернее, сестры откровенно меня ненавидели из-за того, что теперь им приходилось работать в таверне, — то на милость с их стороны я не рассчитывала.
Хотя, как по мне, у них многое стало получаться. Они научились держать в руках разделочный нож, не падать в обморок, разрезая мясо, а еще не изображать рвотные позывы, когда их нежные ручки прикасались к швабре или метле.
Прогресс оказался налицо, но радовал он только их отца и еще немного меня.
— У нас нет лишних платьев! — в один голос заявили мне противные сестры, стоило мне попрощаться с Иго Таррином и подняться в гостиную на втором этаже.
И сделали это раньше, чем я успела заявить, что разберусь с этим вопросом сама.
