У 730-го, виртуальный указатель напротив двери которого сообщал, что это кабинет дежурного хирурга-офтальмолога, на лавочке умостилась череда посетителей. Мирно дремал старый седой мужчина с повязкой на одном из глаз, вертелась беспокойная женщина-квочка с маленькой девочкой в темных очках и судачили о чем-то две упитанных матроны преклонного возраста. У самой двери стоял, нетерпеливо ожидая своей очереди, длинноволосый парень лет двадцати в наушниках, с покрасневшими зрачками. Все, за исключением старика, одаривали меня весьма настороженными взглядами.
— За кем я буду? — осведомился я, подходя к кабинету.
— За мной, — буркнула в ответ одна из матрон.
Прислонившись к стене поодаль от сторонящихся меня людей, я сцепил зубы. В голове будто отзвучал гонг, возвестив о начале очередного раунда поединка с болью. Условный рефлекс, который заставлял боль стихать, едва страждущий переступает порог больницы, на сей раз не сработал. «Становится все хуже. Если ты не самодур — примешь лекарства, которые тебе выпишут», — зашелестели в сознании подлые мысли.
Несколько минут погодя, дверь врачебного кабинета открылась, и из нее вышел, шаркая, благообразный старичок. Длинноволосый парень, все это время беспокойно чесавший себе глаза, опрометью кинулся к двери даже раньше, чем на табло отобразились данные следующего по очереди пациента. Но прошло менее минуты, прежде чем он, расстроенно чертыхаясь, вышел обратно, и бросил на меня неприязненный взор.
— Мистер Димитрис Войцеховский, пожалуйста, проходите в 730-ый! — зазвенел в динамиках в коридоре механический женский голос.
Дисплей на двери кабинета, к неудовольствию людей в очереди, отобразил мои данные, с указанием, что я прохожу на прием вне очереди из-за направления с работы.
— Просто здорово! — шумно возмутился патлатый парень. — Я так до вечера, блин, простою!
Судя по взгляду, который бросила на меня одна из желчных старух, она бы поостереглась вообще пускать такого, как я, в приличную больницу, не говоря уже о том, чтобы пропускать в кабинет без очереди. Выдохнув, чтобы побороть боль, я шепнул сквозь зубы:
— Идите, я пройду по очереди.
— Ничего не получится — проклятую систему не перепрограммируешь! — даже не подумав поблагодарить меня, раздраженно гаркнул парень, кивая на дисплей. — Иди давай, скорее только!
Выдохнув несколько раз, стараясь восстановить нормальное сердцебиение, я нехотя проковылял в сторону кабинета, и вошел, затворив за собой дверь. Доктор ожидал меня стоя прямо за дверью. К моему удивлению, это оказалась женщина. И разглядывала она меня с открытым ртом, будто некое диво.
— Послушайте, мэм, там люди сидят в очереди — я бы просил принять вначале их, — начал говорить я, обращаясь к врачу, хотя ее силуэт из-за рези в глазу расплывался.
Но доктор непочтительно перебила меня голосом, полным неподдельного удивления:
— Глазам свои не верю! Димитрис, неужели это действительно ты?!
Знакомый голос защекотал уши, будто дуновение ветра, внезапно вырвавшегося из прорвы давно забытых лет. Мой взгляд наконец сфокусировался на ее бейджике. И я прочел фамилию: «Фицпатрик». Сделав над собой усилие, я присмотрелся к чертам лица доктора — и убедился, что зрение не обманывает меня. «Ну вот. Только этого еще не хватало», — подумалось мне.
— Привет, Джен, — прохрипел я.
Для меня не было секретом, что она работает тут. Так что мысль о возможности подобной встречи промелькнула у меня с самого начала, когда я получил направление в институт. Но я убедил себя в том, что встреча маловероятна, ведь в институте, как-никак, работает по меньшей мере полсотни врачей.
— Здравствуй, Димитрис.
Дженет выглядела в жизни так же, как и на фото в социальных сетях. К своим тридцати четырем годам она повзрослела и остепенилась, но стала, пожалуй, даже более привлекательной, чем в юности. Тонкие черты лица говорили о появившейся уверенности в себе, возможно некоторой чинности, но вполне уместной для опытного практикующего врача, зрелого специалиста, счастливой супруги, полноценного члена общества. Джен всегда стремилась именно к этому.
Изумление в глазах доктора Фицпатрик не соответствовало ее обычной сдержанности. В одном взгляде бывшей девушки я прочитал все мысли, которые пронеслись в ее голове в этот миг. Увидев мою фамилию в списке пациентов, проверив мой файл, и убедившись, что это не тезка, она, должно быть, с нетерпением, волнением и даже некоторой тревогой ждала момента нашей встречи. Но когда я предстал перед ней, она обомлела. Вместо статного, уверенного в себе красавца, которого она когда-то любила, в ее кабинет ввалился угрюмый, хромой, бородатый инвалид.
Молчание затянулось дольше, чем следовало. Джен, которая наверняка успела отрепетировать нашу встречу, вдруг растерялась, не зная, с чего начать. И правда, сложно, должно быть, сыскать подходящие слова, когда в твой кабинет входит человек, с которым ты была близка почти десять лет жизни, которого ты затем из нее вычеркнула, и от которого за последние пять лет не получила ни единой весточки.
