— Нет, конечно, — еще более задорно ответила Геля, взяла гитару, заиграла уже знакомую мелодию и запела:
Пришел маленький человек —
В утреннем небе горит последняя звезда.
Кто он?
Дон–дили–дон! Дон–дили–дон!
Маленький человек, маленький человек.
Значит, есть ему что сказать,
Значит, есть ему что пропеть —
Тебе и мне.
Дон–дили–дон! Дон–дили–дон!
Маленький человек, маленький человек.
Он объедет планету
На своей деревянной лошадке —
Иго–го–го!
Дон–дили–дон! Дон–дили–дон!
Маленький человек, маленький человек.
Он достанет своими руками
Горящее сердце земли. И подбросит его
Выше неба!
Дон–дили–дон! Дон–дили–дон!
Маленький человек, маленький человек.
Веселитесь, люди, радуйтесь, люди, —
Маленький человек пришел!
Твой и мой.
Дон–дили–дон! Дон–дили–дон!
Маленький человек пришел!
3
В тот момент, когда Илья стал падать в сон, спальня наполнилась вдруг густым красным светом. Он открыл глаза и снова закрыл, потому что никакого красного света не было, но тут же вновь все стало красным... Илья сел на кровати и удивленно посмотрел в окно. За темными стволами сосен одна за другой зажигались большие неоновые буквы: ОКТЯБРЬ.
Илья радостно и смущенно засмеялся. Буквы погасли. Торопливо сунув ноги в тапочки, он выбежал на балкон и вновь проследил рождение красного слова. Почти вплотную к балкону стояла сосна, Илья глянул вниз, примерился, встал на перила, ухватился за толстую ветку, перебирая руками, добрался до ствола, обхватил его по–обезьяньи и быстро спустился на землю...
Это действительно был кинотеатр, самый настоящий кинотеатр!
Босой, в летней пижаме, Илья стоял на освещенном пустом крыльце кинотеатра и удивленно осматривался. Стеклянная дверь была открыта. Везде горел свет. На стенах фойе висели выцветшие от времени фотографии звезд советского кино: красавец Ивашов, красавица Светличная, другие прежние красавцы и красавицы с немодными ныне прическами и несовременным вдумчивым выражением лиц. Было тихо, тихо до жути. Илья оглянулся, зябко поежился и вошел в приоткрытую дверь кинозала. Выкрашенный блеклой розовой краской, он тоже был совершенно пуст. Илья посмотрел на белый экран и сел в крайнее кресло, холодное и твердое.
И тотчас где–то за спиной кто–то растянул мехи гармони и неумело заиграл. Звук был высокий, ржавый, трудновыносимый. Он доносился из квадратных окошек проекторской.
— Талы, талы, талы, — как–то неуверенно запел там невидимый человек. — Талы, талы, талы...
Илья улыбнулся. Переливчатая, напоминающая татарскую мелодия перетекла в мелодию, напоминающую индийскую.
А–ба–ра–я,
Бро–дя–гая, —
